Смертоубийственный меч со знаком тигра

Ричард Блейд, странник - Джеффри Лорд

Карвар приоткрыл пасть и вывалил наружу язык — возможно, в знак пренебрежения. Воткнув меч в бревно, подальше от карвара, Блейд направился к своей .. Этот смертоубийственный агрегат метал футовые металлические Этот зверь отдаленно напоминал тигра, да и размерами был с тигра. Дамп качнулся вперед, выронив грубо откованный меч. .. И условный знак четко бросался в глаза. Так что . Он еле успел поднять вторую руку, поймав падающий на него смертоубийственный агрегат. .. Ли Да-Дао хорошо представлял будущее Московии. Беркут не тигр, но от этого не. Смертоубийственный меч. Смертоубийственный меч. Становится +17 к ловкости, +17 к выносливости; со знаком тигра (Шанс: %) +16 к ловкости.

Неразрешимый конфликт между матерью и отцом, утрата матери, разрыв с отцом — первопереживания, задающие те базисные смысловые координаты лермонтовской реальности, по которым кристаллизуются глубинные мотивы лермонтовской мифологии, ее символическая образность, различные событийно-персонажные серии и.

В историко-культурной перспективе такое самоотрицание — выражение кризиса, постигнувшего романтическую идеологию и аксиологию.

Практическая значимость диссертации видится в том, что развитый в ней подход к творчеству М. Лермонтова позволяет обнаружить и высветить не только глубинную логику его творчества, но и по-иному представить включенность поэта в историко-литературное движение. Это позволит внести новые акценты в вузовское и школьное преподавание русской литературы XIX века. Основные положения диссертации получили отражение в опубликованных работах книгах, статьях и тезисах общим объемом около 30 п.

Результаты исследования и разработанный подход используются в общих и специальных курсах, читаемых в Воронежском педуниверситете. Текст диссертации состоит из Введения, четырех частей, Заключения, Примечаний и содержит страниц.

Во Введении обосновывается выбор темы, обозначаются общие контуры работы и обсуждается тот круг понятий, который служит ядром исследовательского аппарата диссертации. На сюжетном уровне среди имеющих кардинальное влияние на судьбу лермонтовского человека событий особое значите имеют два, принципиально разделенные во времени: В первом случае земное выступает в качестве недостижимого; во втором — в качестве того, от чего нельзя освободиться. Оттолкнувшись от известного выражения В. В определенном смысле память — демон-властелин — является сопровождающей и повелевающей воображением тенью.

Звуки небес говорят на языке чистой трансцендентности, на языке без слов. И одежды жизни, в которые эти звуки одевают все, чего уж нет, будучи на самом деле лишенными действительной плоти, своей недостижимой призрачностью отравляют душу лермонтовского человека ядом прежних дней, заставляя его, как художника Лугина, стремиться к воплощению того, что не может быть воплощено.

Звуки, которые лирический субъект открывает в роднике своей души, будучи соприродны небесным, не могут быть воплощены в условиях земного существования. Образ расщепленного слова является особо отмеченным и еще в одной тематической перспективе. Сочинения в 6. В дальнейшем ссылки на лермонтовские сочинения будут даваться по этому изданию с указанием тома и страниц в скобках. Будучи помещенным в оболочку слова письма или даже просто закрепленным в памяти память традиционно связывается с письмомзвук застывает и утрачивает свою актуальную энергию.

Лермонтов и как поэт, и как человек не мог обрести успокоения в мысли о том, что живое звучание его голоса, его жизни может быть сохранено в оледеняющем и омертвляющем их слове. И это — тот катастрофический удар, в результате которого странный человек, утрачивая возможность на что-либо надеяться, окончательно теряет ориентиры, сходит с ума и гибнет. Однако взор, сфокусированный таким образом, легко может оказаться жертвой своей же собственной равной подозрительности прозорливости, обнаруживающей обман там, где его не было и в помине.

Подозрительность — та постигнувшая зрение лермонтовского человека порча, от которой он ни при каких условиях не может избавиться. Узурпируя право на власть, демонический взор присваивает и рассматривает в качестве своей собственности все, что попадает в поле его зрения, пресекая любую со стороны жертвы попытку вырваться из-под его надзора. Но эта власть имеет и свою оборотную сторону. Луна — судьба лермонтовского человека, обреченного на вечное неутоление своих надежд и мечтаний.

Воспламеняя своим холодным лучом огонь воображения, лунная дева заставляет тех, кто оказывается в ее власти, замещать подменять, переиначивать действительную природу вещей миражными созданиями. При этом искажается не только действительность, но и сама внутренняя природа лермонтовского человека. Призрачные, обманчивые, неуловимые и в то же время завораживающие начтя звезда, лунный свет, луч и волна — в лермонтовской мифологии атрибутированы началу женскому, русалочьему.

И воин, и купец, и пастух, привлеченные блистанием золотого огонька и пением царицы, идут, как зачарованные, на зов невидимой пери. И царица Тамара, и Дева Севера — разные проекции общего для них прообраза — Армиды.

Однако лермонтовского человека ожидает встреча не только с Армидой, но и — с Девой, представляющей противоположный лунный аспект. Эта другая дева по той роли, которая ей отводится Лермонтовым может быть уподоблена Селене, той самой мифологической Селене, которая после каждого ночного обхода спускается в глубокий грот горы для того, чтобы в очередной раз попытаться пробудить своими ласками и любовными речами погруженного в вечную дрему прекрасного Эндимиона.

Однако совершить это им никогда не удается. Необратимость изменения — тот рок, который преследует чуть ли не всех лермонтовских героев и предопределяет их судьбы. В мире Лермонтова если что-то случается, то окончательно и бесповоротно, и изменить однажды свершившееся не дано никому.

Оказавшийся вне родных гор Мцыри уже никогда не сможет к ним вернуться, точно так же, как не сможет вернуться к заоблачному раю и Демон.

Заметим, что лермонтовские сюжеты зачастую и выстраиваются по одной универсальной модели: Все попытки изменить свою жизнь и для Мцыри, и для Демона, и для Арбенина заканчиваются полным провалом. Если Армида устанавливает свое господство над воображением лермонтовского человека, то Селена — над его мечтой.

Воспламеняя воображение, Армида наполняет его обольстительными призраками. Селена же своим мягким, нежным и тихим сиянием призывает лермонтовского человека никогда не забывать о созданном его первой мечтой идеальном образе и никогда не изменять. Эта невозможность может оцениваться у Лермонтова полярно. Любая их попытка удалиться друг от друга и освободиться друг от друга заранее обрекается на провал.

Балладный сюжет о возвращении за невестой мертвого жениха, демонстрируя такое роковое сцепление как нельзя лучше, неизменно привлекал к себе Лермонтова. В том же случае, если преступницей оказывается дева, то мертвый жених не оставляет в покое коварную изменницу. И невозможность эта обусловливается некоей изначально предопределившей им такую участь быть одновременно и несоединенными, и неразделенными тайной роковой связью.

Лермонтовские герои не могут существовать друг без друга и не могут существовать друг с другом по одной и той же причине — они слишком знают друг друга: Воображением, предчувствием томимый, Я предавал свой ум мечте непобедимой.

Я видел женский лик, он хладен был как лед, И очи — этот взор в груди моей живет И деву чудную любил я, как любить Не мог еще с тех пор, не стану, может быть Хладный как лед лик чудной девы для истомленного любовным желанием лермонтовского подростка — вовсе не игрушка воспаленного воображения и не мираж обманчивой мечты.

Манасыпов Дмитрий Юрьевич. Кремль Легенды выживших

Для него он так же действителен но одновременно и запределенкак, к примеру, Лора для Джюлио или Зара для Измаила-Бея. Драгоценный призрак не остается безучастным к своему маленькому обожателю: И эта его охранительная роль весьма примечательна. Поэтому мальчик, томимый воображением и предчувствием, с таким нетерпением и ожидает ее появления. Однако амбивалентность лунного переживания в сочетании с переживанием личной виновности виновности без вины в безвременной кончине матери заставляет лермонтовского человека ожидать от Чудной девы не только благости и защиты, но и наказания и мести.

Чудная Дева может предстать не только в облике милостивой богини, но и в облике коварной царицы Тамары. Она может быть утешающей и спасающей, но может быть и устанавливающей запреты и наказывающей. Однако есть в этой ее двойственности и то, что выдает в ней ее глубинную однопри-родность: Онтологический статус обреченного на сиротское одиночество лермонтовского человека не находящего пристанища ни на земле, ни на небе имеет коренным образом связанную с автобиографическими реалиями жизни его создателя психологическую подоснову.

Неразрешимый конфликт между матерью и отцом, утрата матери умершей, когда Лермонтову не было еще и трех летразрыв с отцом — все это первопереживания на языке психоанализа, комплексызадающие базисные смысловые координаты лермонтовской реальности, те оси, по которым кристаллизуются глубинные мотивы лермонтовской мифологии, ее символическая образность, различные событийно-персонажные серии и.

Неудивительно, что любовь к отчизне у него несколько иного свойства, нежели любовь к родине. Более того, без нее родина оказывается чуждой его любви, а он — чуждый любви родины. Говоря о бесценном прахе см.: И в жизни, и в смерти волею судьбы мать и сын обречены на вечную разлуку, а сын — на скитальчество, вызванное стремлением на чужбине найти ту или, точнее, — замену тойкоторой на родине.

Поэтому и могила, которая его ожидает на чужбине или на ставшей чужой родине, для него не может быть ни местом успокоения, ни — признания и примирения. Даже и в смерти лермонтовскому человеку не суждено соединиться с родиной матерью.

И тот, и другой отрекаются от героя-сына; и тот, и другой обрекают его на одинокое, бесприютное существование; и тот, и другой лишают его отцовской любви и покровительства.

Амбивалентность в отношениях сына к отцу и самой фигуры отца будет заставлять лермонтовского человека то полностью от него отрекаться, то искать к нему пути. В этой перспективе невозможность обретения лермонтовским человеком полновесного бытия и счастья имеет две составляющие.

Первая связана с потерей матери и сомнением в возможности заменить другой любовью ту, которую он некогда имел. Вторая — с сокрытостью отца, неопределенностью его воли и невозможностью разрешить ядовитый вопрос: Затерянный в небесах, отсутствующий отец сделал то, что лермонтовский человек, не зная о местонахождении отцовского рая, как бы самой этой ситуацией незнания был спровоцирован на то, чтобы попытаться отыскать отраду бытия даже рай в женском сердце.

смертоубийственный меч со знаком тигра

Этот путь представляется в поэме как путь одичания и в метафорическом, и в буквальном значении слова. Однако этот путь приводит Мцыри к потере ориентиров: В топографическом плане траектория движения Мцыри такова: Далее последуют непроницаемая стена леса и схватка с барсом.

Последнюю обычно трактуют исключительно в героическом ключе. Однако не случайно, что путь в край отцов для Мцыри окончательно оборвется в тот момент, когда герой в полной мере продемонстрирует свою готовность к героической маскулинной жизни. Не зря в этой же точке сюжетного и смыслового пространства поэмы своего апогея достигнут мотив одичания и сопутствующий ему и снижающий героический пафос всей сцены мотив жажды крови: Во время своего бегства Мцыри с упорным постоянством будет отмежевываться от всего того, что связывает его с человеческой жизнью и с монашеской судьбой, от которой он тем самым пытается избавиться: Забытый героем в этот миг человеческий язык заместят дикие звуки.

К изоляции и одиночеству лермонтовского героя приводит именно путь отчуждения от человеческого и любви, путь их поражения, оборачивающегося утратой возможности видения родных гор, а значит — и своей просветленной цели. И если эпизод встречи с грузинкой проникнут эротическими коннотациями, то сцена схватки с барсом прочитывается едва ли не как гомосексуальный акт. Посвятив себя отцовскому мужскомуМцыри до самого конца своей короткой жизни так никогда и не вкусит меда любви — пройдет мимо дарованного ему возможного пути к счастью.

Или, лучше сказать, не сможет вкусить и — не сможет не пройти мимо. Любопытно, что по первоначальному замыслу вторым звеном в предсмертных грезах героя должен был стать, видимо, эпизод встречи с отцом, в окончательную редакцию не вошедший. И если второй сон был сном об отцовском и мужском, то включенный в печатную редакцию первый — сном о материнском и женском. На органическую общность этих двух эпизодов указывают и тематические параллели.

В грезах об отчизне отец появится перед сыном-монахом в окружении своих братьев так же, как золотая рыбка — в окружении своих сестер. В символической архитектонике предсмертного бреда зов отца и призыв матери могут означать только одно — это зов и призыв смерти. Отец предстанет перед сыном с бледным ликом и неподвижным взором. Погружение на глубокое дно ледяной реки на языке архетипической символики — одно из выражений акта возвращения в материнское лоно, ассоциирующееся с водной стихией и всегда амбивалентное: Сюжет поэмы замкнут в безысходное кольцо, и не зря монастырь, в котором герой обретет последнее свое упокоение, помимо мужской атрибутики имеет отчетливые женские коннотации: А если учесть, что в мифопоэтической традиции путь к отцу путь инициации, обретения Самости связан с преодолением материнской власти над героем, то в судьбе Мцыри можно усмотреть аналогию с судьбой тех лермонтовских персонажей, которые так и не смогли освободиться от тайной власти мертвой девы.

И это обстоятельство, обнаруживающее в попытке Арсения завладеть дочерью боярина Орши инцесту-альный мотив, нуждается в пояснении. Тем более что любовью к собственной сестре у Лермонтова одержим не только этот персонаж: Счастливой прогулки, не простудите гордость нашего дома! Разве встретишь такую прелесть даже на лужайках Хемстед-Хита?

Book: Золотая планета. Тетралогия

Спокойной ночи, привет вашему мужу, у него уже прошел насморк? Первый переулок, второй, третий, поворот направо, левое колено [2]выезжаем из Хемстеда, два километра по прямой, налево и правое колено, далее прямо к автостраде.

На уроках в семинарии за такую грубую проверку прочистили бы во всех наклонениях, представляю своего грозного дядьку: Если ты погорел и петля затягивается, то остается только зайцем бегать вокруг капкана — никуда не деться! Бывают, конечно, и случайности — так однажды меня взяла в Веве швейцарская полиция, клюнув на иностранный номер машины. С тех пор бегу провинциальных мест, где тупые ксенофобы видят в каждом заезжем гангстера и шпиона.

Разворачивайся, Алекс, доезжай до бакалеи и дуй на другую автостраду. Мышек-норушек вроде бы нет, но в голове учебный фильм ужасов, популярный в семинарии: Бодро шагают бригады сыска: Расслабившийся объект мирно движется к перилам универмага, где в магнитном контейнере таится план уничтожения всех военных баз Мекленбурга, вот он прикоснулся к перилам — вспышки, вспышки, вспышки фотоаппаратов!

Правый поворот — до сих пор холодок пробегает по телу при воспоминании об этой альпийской дыре Веве — от страха чуть не выпрыгнуло сердце и дрожали руки, когда разводил костерик в унитазе гостиничного номера. В окна летели липовый цвет и дурацкие марши из соседнего ресторана, полиция повертелась вокруг, проверила подозрительного австралийца у портье и бросила к чертовой матери: Перехожу в другой ряд, набираю скорость.

В зеркальце — пустая мгла, сворачиваю налево, еду на красный благо на улице ни полицейских, ни собакеще пару миль, и, если не верить во всевидящее око спутника, в черную магию, в сверхдостижения электроники и химии, от которых и блохе не укрыться в Лондоне, то можно бросать машину и двигать по маршруту проверки на своих родимых костылях.

До встречи с Генри еще целый час, с ума сойти, как медленно тянется время! Что же скажет Генри? Неужели рыбка сорвалась с крючка? Нет, Генри настойчив и родился с серебряной ложкой во рту, у него не сорвется… А если вдруг ни черта не выйдет и все полетит в тартарары? Так и видится он мне в далекой ретроспекции в виде огромного бесформенного юнца, входящего в кабинет, что выходит окнами на улицу Несостоявшегося Ксендза весь район дышит этим именем, тут и его памятник, и площадь, чего тут только нетвот Челюсть входит в развевающихся штанинах и мрачном, как вся страна, галстуке, открывает дверь и впускает вместе с собою шквалы коварного ветра.

Ужас до сих пор не остыл во мне, вижу, как у Челюсти опустилась грандиозная челюсть отсюда и гениальная кличка, придуманная мастером Алексоммы снежной лавиной катимся вниз по лестнице, распугивая руководящих гусей, вниз, вниз, мимо оторопевших охранников прямо на улицу.

смертоубийственный меч со знаком тигра

Но ветер снова дунул, и секретный документ метнулся под стоящий автомобиль, припал к колесу — тут я и настиг его, и взял, как мяч, на живот, к величайшему разочарованию иностранных агентов, бродивших по площади Несостоявшегося Ксендза в поисках легкой добычи… Третья остановка метро, выхожу из последнего вагона, замедляю шаг, пропускаю всех вперед, запоминаю облики, одна тетушка обернулась, сверкнули очки, утешает, что мною еще интересуются женщины.

Вроде все чисто, впрочем, проверка в метро похожа на проверку на переполненной Пикадилли… Но главное — оторваться от района, где брошена машина.

Если ее найдут, то начнут шуровать вокруг… Челюсть, конечно, сделал карьеру, ничего не скажешь.

смертоубийственный меч со знаком тигра

И не только благодаря своей бабе и всесильной фортуне — башка у него приличная, прекрасный череп, карамба! Ах, как умел он обыгрывать даже самый малый бильярдный удар фирмы, как изящно шлифовал он язык документов, торжественно текущих наверх! Челюсть, конечно, молоток, морда, правда, подкачала: И уши торчат, просвечивают на солнце.

Парочка на остановке автобуса о, бойся влюбленных парочек, рабочих-ремонтников у места встречи, киоскеров, газетчиков, торговцев цветами и пирожками! Вот и он, краснобокий симпатяга! Всего человек-то шесть, тихо, спокойно дремлют. А вдруг Генри не выйдет на встречу?

Но пусть лучше будет запасная, чем полное фиаско на. Вдруг потянуло в сон — совсем спятил! О, где твоя юность? Серое ратиновое пальто из монастырского ателье? Ведь две ночи мог не спать — и как штык!

Возможно, было, но Алекс не видел, да? Вот и железная дорога; надеюсь, что мышки-норушки еще не научились прыгать через рельсы в своих быстроходных каретах. До встречи осталось целых пятнадцать минут, но лучше раньше, чем позже, никогда не забуду, как опаздывал однажды на явку и мчался по улицам во весь опор среди бела дня, расталкивая и пугая достопочтенных леди и джентльменов. А однажды перед встречей схватил живот, хорошо, что дело было в парке.

Вызван я был в столицу высочайшим указанием Мани, вызван срочно и торжественно, проведен через все границы и контроль в духе самой образцовой конспирации, и — что самое невероятное! Сам любил строгие костюмы, однотонные галстуки, суровость и аскетизм во всем — брал пример с Несостоявшегося Ксендза. Свернув с улицы Убиенного Царевича под арку тут нам преградили было путь алебардами, но, окаменев, взяли под козырекмы поднялись на лифте, пахнувшем незабвенным тройным одеколоном, в просторный кабинет, где за письменным столом возвышался Сам, а перпендикулярно к нему восседал весь синклит.

Сам слыл человеком умным не только в монастырских кругах, но и во всем Мекленбурге косой среди слепыхон сверкал и купался в пышной седине, блестел передними золотыми зубами и ласково щурил. Начал он в задушевном ключе, свойственном всем бессмертным лидерам Мекленбурга, а именно — поинтересовался, как я доехал, не заболел и не устал ли ответы он, естественно, не слушалпредложил чаю с сушками, которыми в последнее время увлекались на высшем уровне, и долго рассматривал свои ногти, прежде чем приступить к повести, печальнее которой нет на свете.

Опасаясь поранить губу сушкой в светских кругах на Пэл-Мэле такие деликатесы и не снилисья краем глаза наблюдал, как Заместитель Самого домашняя кличка Бритая Головаподставленный под Самого предусмотрительным Самым-Самым, дабы умный Сам не возомнил слишком много о себе и не организовал какой-нибудь тайный комплот, брезгливо изучает мои твиды свинцовыми остренькими глазками, прицеливается, примеривается и постукивает ножкой о ножку под столом: Сам начал сказ в драматических тонах: Затем Сам коснулся народного хозяйства, которое росло и совершенствовалось, хотя пока еще и не достигло вершин успехов, потом сделал паузу, побарабанил пальцами и вдруг голосом провинциального трагика объявил, что случилось ЧП и на нашем боевом корабле завелась Крыса.

Он так и сказал: Произошло несколько страшных провалов! Краска ударила мне в лицо, я чуть не поперхнулся проклятой сушкой и твердо, как учили, ответил, что если это допрос, то следует предъявить конкретные обвинения.

Тут Сам развел руками и тонко улыбнулся, а остальные расхохотались меленьким смехом и разъяснили глупому Алексу, что речь не о том, что ему верят, его ценят и любят и он вовсе не Крыса, а тот самый отважный Крысолов, который может спасти весь корабль. Имеется проверенный, старый, как мир, способ. Прежде всего, готовы ли вы к этой операции. Если нужно, то подумайте. Для приличия я подумал несколько секунд гадал, между прочим, где они, гады, достают такие вкусные сушки.

Тут все радостно загалдели и слово взял Бритая Голова. Не спуская глаз с моего шейного платка видимо, прикидывал, подойдет ли он в качестве удавкион спросил, понимаю ли я всю сложность операции?

Если есть сомнения или колебания, то я могу отказаться [7]. Я вновь не отказался.

Ричард Блейд, странник

Тогда он сказал, что мне верят, на меня надеются, а я ответил, что не подведу, не пощажу себя, не пожалею сил и, если понадобится, и жизни. Иначе они нам не поверят.

Никто не возражал — Бритая Голова, по слухам, начинал свою карьеру в музыкальном училище, где бывали дети чинов, приближенных к Усам, оттуда и пошел он вверх по лестнице, борясь за безопасность вечно окруженного врагами Мекленбурга. Аудиенция заняла около четверти часа.

Сам на прощание потряс мою руку двумя руками, что по задумке показывало открытость души, осветил в последний раз сединой и зубами и ласково пожелал успехов в работе и счастья в личной жизни. Ошеломленный и потрясенный, вышел из кабинета в сопровождении Челюсти, еще до конца не осознав все значение поставленной государственной задачи. Я попытался представить Крысу. Наверное, хитрая усатая морда с хищным носом. К тому же лично Сам… Это большая честь!

И утечки идут все время, а мы даже не в состоянии определить, на каком уровне она сидит. Потом я дам тебе полную справку. Иди в архив, еще раз перечитай дело Генри. Тебе нужно будет съездить в один городок, там есть интересный материал… И я поехал в городок, что на карте генеральной кружком означен не всегда, трясся в переполненной электричке машиной меня не осчастливили, несмотря на вопли о Святой Конспирации: Иностранные агенты и ваши друзья по лондонскому Сити вряд ли пользуются ею, иностранцам ездить там рискованно, могут и огреть бутылкой, завидев пижона в фирменной одежде… поэтому найдите в чулане какой-нибудь тулупчик и поезжайте с Богом!

В машине мы молчали Евгений — в дальнейшем Болонья — оказался великим конспиратором и держал шофера на подозрениитерпеливо качались на ухабах и разглядывали пролетающие пейзажи: Рынок ютился во всей своей великолепной убогости на заднике грязного двора: Вскоре мы оказались в пахнущей дымком избе, под строгими взглядами фотографий дореволюционных предков, за круглым столом с кружевной скатертью, на которой быстро появились аккуратно нарезанное сало, шпроты, селедка, соленья и высокий штоф с водкой мечта страдальца Алекса за кордоном в те тяжкие минуты, когда хочется послать все подальше, разжечь костер из агентурных дел и попивать самогон с Совестью Эпохи и другими дружками, закусывая рыжиками и подбрасывая березовые поленья в гудящее пламя.

Из рапорта Алекса по возвращении в стольный град: Однажды, проходя по улице вечером, я познакомился с двумя бельгийками, которые были интернированы в Германию и работали у немецких домохозяек. Они пригласили меня на квартиру, угостили, устроили танцы. После этого я был отправлен на родину, а затем — в лагерь. На политические темы мы с ней не разговаривали.

После возвращения из лагеря я получил от нее письмо из Бельгии, о чем доложил куда следует, и некоторое время мы переписывались на немецком языке.

Она сообщала, что вышла замуж, потом развелась, оставшись с двумя детьми и старой матерью. Далее уже умозаключения самого Алекса.

смертоубийственный меч со знаком тигра

В расписке она дает обязательство тайно сотрудничать с любыми организациями Мекленбурга. Таков был короткий рапорт Алекса, исполненный год тому назад после поездки на родной электричке.

Начальство дало добро, и, вернувшись в Лондон, я перебросил все это дельце Генри.

Book: Золотая планета. Тетралогия

Опоздание на пятнадцать минут, сделаем деликатный втык. Пока за ним никого не видно, но порядок есть порядок, будем придерживаться условий связи и проведем контрнаблюдение.

Сейчас еще десять минут пилить за ним в эту мерзкую погоду. Слава Богу, вроде все чисто. Вышло у него или нет? Если вышло, то это дело стоит обмыть: Два идиота под дождем, вокруг ни души. Кому в голову придет бродить сейчас по улицам, кроме грабителей и шпионов. А дождь как из ведра, карамба!

Симпозиум нашей троицы состоялся в кабинете восточного ресторана, ютившегося напротив памятника Виконту де Бражелону в островерхом шлеме, простершего свою длань долу, что и привело к основанию города со славными традициями. В кабинете мы и закайфовали под призывные роки из общего зала, под ксилофоны ножей и вилок, под соус общей беседы о нравах британского истеблишмента, переплетенного родственными и прочими связями, взлелеянного на теннисных кортах Итона и Хэр-роу, что позволило выиграть битву при Ватерлоо, и впитавшего не только снобизм имперских динозавров, но и пороки мужеложества — прямой результат раздельного обучения и запрета выходить за пределы подстриженных газонов.

Официант уверенно прислуживал, с каменным лицом вслушивался в наши рассуждения и исправно наливал рюмки, а мы, неумолимо разогреваясь, катились прямо в бушующее море наших повседневных дел и ловили рыбку, большую и маленькую, на своем незатейливом эзоповом языке, что вызывало у служителя тонкую и блудливую улыбку.

Таким образом мы обсудили массу служебных дел. Увы, был дан от ворот поворот, и мы, нахохлившись, побрели по бульвару, кляня мудрого Чижика, отсоветовавшего вызвать служебный транспорт: Римма не ожидала нас, но во время моих побывок была готова ко всему и, переодевшись в кимоно с красным драконом — подарок примерного мужа, с намеком на покорность японских жен оно, между прочим, блестяще гармонировало с ее рыжими волосами и белой улыбкой, которой она злоупотреблялаоставила нас во власти всемогущего бара, а сама тем временем настрогала салями и сыр, напекла в духовке тостов, приготовила кофе и, видя мои мужественные, но вылезающие из орбит глаза, незаметно подсунула целую пригоршню спасительного аспирина.

К тому времени мы прожили уже лет пятнадцать и не превратили наш брак в руины лишь благодаря сыну, а главное, моему долгому пребыванию на полях кровавых сражений. Познакомились мы еще во времена радостных надежд и упований: Римма уже закончила институт нечто связанное то ли с дорогами, то ли с транспортом, но приводившее в восторг моих простолюдинов-родственниковестественно, не собиралась работать по профилю, а мечтала о случайной роли в кино и мгновенном превращении в звезду, что очень отвечало бы духу модного тогда аргентинского фильма с Лолитой Торрес о трагедии дипломата и актрисы, которые любили друг друга и мучались всю жизнь, не в силах отказаться от своего призвания ради семейного счастья.

Когда мы внезапно соединили навеки наши души, то я явился в Кадры, и тут обнаружилось, что у Риммы плохая анкета: Но, к счастью, подули свежие ветры Первого Ледохода, и Римма внезапно вошла в фавор к начальству, озаренному идеей выковать из нее Жену-Помощницу-Радистку-Верного-Друга-Боевого-Товарища и направить дружную семью на бой, на вечный бой, покой нам только снится!