Все эти чувства так знакомы стихи

Стихи о любви к девушке, стихи о любви к мужчине. Асадов стихи о любви для него

все эти чувства так знакомы стихи

Так и вижу подобье класса, Форму несколько не по мне, Холодок рассветного . И все поют стихи Булата На этом береге высоком . Как-то без твоей подсветки Мне глядеть на этот свет, Эти зябнущие ветки, На И чувство, блин, такое (кроме двух-трех недель), как если бы всю жизнь. С котом, гитарой у окна. Что ты споешь ему, сестренка? Про ложь? Любовь? Обман и страх? Все эти чувства так знакомы Мы все прошли их и не раз. Мне знакомы эти чувства. Валерий Баклыков Только часто так бывает. Что тебе в ответ. Так отец учил. Все сомнения развеет.

Прости, если что не так! Пусть у тебя будет всё хорошо! Всегда твоя, Софи Прошло уже много времени после моего последнего письма, если учесть, что я их писала тебе каждый день.

  • О, мне знакомы эти чувства
  • Стихи о Любви и жизни
  • Стихи о настоящей любви

Хочу успокоить, что со мной всё в порядке, и моё отношение к тебе никак не изменилось, скучаю и, с грустью, надеюсь на скорую встречу. С грустью потому, что боюсь, она будет не совсем скорой. Мне немного нездоровится в последнее время. Но сегодня, наконец-то, удалось побороть свою усталость, взять ручку и нацарапать на чистом листе бумаги несколько строчек.

Я всего лишь хочу, чтобы ты знал, что давно люблю тебя так, как никого и никогда! Целую и крепко обнимаю! Кто-то изнывает от жары в городе, а я из-за нашей разлуки.

В последнее время еле сдерживаю слёзы, в груди жуткое волнение, и почти нет слов, чтобы выразить, как по тебе скучаю!

Прости, своим нетерпением я и тебе, и себе, боюсь, измотаю душу. Дай о себе весточку как можно скорее, при первой возможности. Люблю тебя всегда, и с каждым днём ещё больше! Временами кажется, что ничего уже во мне не осталось, кроме огромной веры и еле теплящейся надежды на нашу скорую встречу, а иногда, что и эти чувства, практически, исчезли, превратившись в сплошную томительную паузу ожидания.

Вчера услышала хорошую фразу, что без боли ничего не приобретёшь. Наверное, любовь и счастье тоже нужно выстрадать, чтобы узнать всему цену и не разрушить таким трудом полученное. Бывает, сама говорю умные вещи, понимаю их умом, а сердцем нет, тоскую и хочу к тебе! Мне не хватает тебя рядом, твоих ласковых глаз, добрых слов, нежных рук, успокаивающего самообладания….

Пусть сейчас моя нежность коснётся твоего сердца и согреет его, в каком бы уголке Земли ты не находился! А сердце, всё-таки, не обманешь! Чувствую, что любовь к тебе даёт мне силы прожить каждый новый день и к чему-то ещё стремиться.

Слава Богу за то, что ты есть! Я вдыхаю сейчас воздух, будто дышу тобой, будто ты рядом, хотя он абсолютно и не пахнет. Не знаю, как закончить письмо, так много хочется сказать, а смысла нет, ведь суть одна, и ты о ней знаешь. Растворяюсь в этом чувстве без остатка.

Крепко обнимаю, мысленно целуя снова и снова! У нас наступила зима, приближается волшебный Новый Год, со своими новыми планами и надеждами, который жутко не хочется, чтобы наступал без тебя! Сегодня, как под каждый праздник, спонтанно выбирала тебе открытку со словами, немного похожими на те, которые хотела бы сказать. И это чистая правда!

С наступающим новым годом! Пусть исполнятся все твои мечты! А снежинки пушистого снега поцелую тебя за меня!

Заканчиваю писать, прости, котёнок, иду ужинать, хотя и не хочется. Всегда твоя, моё солнышко, Софи Сегодня думала, что наша жизнь — это, всего лишь, череда событий и, обязательно, путешествие. У многих оно долгое, почти кругосветное, со штормами и штилями, всплесками и безмятежной гладью, а у других короткое, как лёгкое дуновение ветерка или взмах крыльев бабочки.

Капли, соединяясь, образуют волны, волны — моря и океаны, а моё чувство в терпении и ожидании крепнет и растёт день за днём! Хотя, от этого ожидания и боли, я иногда распадаюсь на части, как песочные часы или всплески воды, но, мы знаем, что из морской пены образовалась Афродита. Так, может быть, и моё ожидание принесёт свой добрый плод. Не могу больше писать, слёзы застилают. Я буду ждать тебя на берегу уютной бухты этой быстрой реки жизни, чтобы любить тебя в любом твоём проявлении, на разном горизонте и участке морской волны, точнее — всего и всегда!

Да хранит тебя Бог! С любовью, твоя Софи Я взяла ручку, ведь сердце неистово шепчет внутри, чтобы я написала тебе несколько строчек. Время летит безумно. Иногда в его потоке решаются огромные проблемы, а порой накапливаются ворохом, и хочется всё крушить. Говорят, время и вино лечит. Согласна, хотя и уверена, что исключения есть в любом правиле. Я предлагаю тебе выпить при встрече на брудершафт, как бы это смешно не звучало, чтобы запить неприятную боль разлуки.

Что там говорить, я просто очень соскучилась. Я сегодня решила испытать себя - беспощадно копаясь в душе и сердце, пришла к безутешному выводу, что ещё тебя люблю!

А дни и ночи безжалостно бегут в вечность. И как их остановить, не знаю. Вообщем, осень, как осень, вечер, как один из многих вечеров. Просто быть с тобой — было уже праздником! Поэтому снова обнять тебя — мысль, граничащая с заветной мечтой. Душа, к сожалению, безжалостно ноет. Тебе лучше этого не слышать.

Стихи, лечащие душу / страница 7

Тишина помогает разобраться в себе, а дела отвлекают от грустных мыслей. Жизнь не сломила мой дух, наоборот, сделала выносливей. Я верю, что всё будет хорошо! Ты смысл моей жизни, солнце, освещающее её!

Мой самый лучший, я горжусь тобой, и никому не хочу отдавать! Люблю каждую клетку твоего тела! Не поверишь, пока признавалась в любви, мой чай, в который раз, остыл.

все эти чувства так знакомы стихи

Радует, что в наше время умные люди придумали микроволновки. Снова нехотя прощаюсь с. До следующего письма, дорогой! Ты есть у меня — и это главное! Да, любовь в этом мире тяжёлый груз, который, сначала, не чаешь получить, а потом не знаешь, как сохранить. Отчего эти страхи, тревоги и волнения? Не от маловерия ли? Просто всё так не во время, нежданно, а возможно, это только кажется, и сейчас для этих переживаний самое время.

Ведь, всему когда-то наступает своё время. Я иногда пытаюсь в чём-то разобраться, хотя до конца так ничего и не понимаю. И порой, чем больше стараюсь понять, тем больше запутывалась. Вижу из окна, как темнеет вокруг, и появляются первые ночные огни. С каждой минутой их становится всё больше, и они просто завораживают. Вчера я всмотрелась в солнце на закате, которое разгорелось над мостом красным заревом, смело отражаясь бликами на спокойной воде, разбросав свои лучи повсюду.

В тот момент мне и захотелось написать. Ведь, что у меня в этом мире останется без тебя? Яркое солнце и блики на воде? Но ты интуитивно знаешь, что я люблю тебя больше! Мысленно всегда с тобой, так как привязана к тебе душой. Вспомнился Платон по этому поводу: Любовь — сильнее притяжения!

К сожалению или счастью, мы не выбираем тех, кого нам любить. Это подарок Божий или случайный выбор нашего сердца. Но случайного ничего в мире. Будто Он посылает частичку Себя достойным понести её, это великое чувство в наш мир, чтобы хоть как — то ещё спасти его или сделать. Любовь делает нас лучше! Но угнетает неопределённость, веры и надежды почти не осталось, только вспоминая тебя, знаю, что любовь ещё есть, и, ни о чём не жалею!

Ты настоящее чудо, говорю искренне!

Мне знакомы эти чувства

За прошедшее время мы посвятили друг другу лавину чувств, облечённых в слова, ежедневные мысли, глубокие сердечные переживания, благодаря этому ты постоянно со мной, а я с тобой; сказать без преувеличения, я чувствую тебя каждой клеткой своего тела и люблю каждой частицей своей души, будто ты рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Порой, хочется жить твоей нежностью и объятиями. Помню тот день, как сейчас, когда я почти растворилась в тебе, забыв обо всём на свете! Но иногда, кажется, что с тех пор прошла уже целая вечность. Знаю только одно, что я выросла на любви к. И теперь уже не маленькая наивная, страдающая любовью, девочка, а мудрая взрослая женщина, благодарная за то, что ты был и есть в её жизни!

Твоя Софи - Здравствуй, милый! Сегодня уже 22 ноября года. Мне без тебя не очень! Но в чём-то становлюсь терпимее, наверное, умнее. Может быть, в наше время и не до любви?! А возможно, данное светлое чувство единственное, что поможет нам выжить в холодном мире. Так хотелось бы жить именно здесь и. А на сегодня реальность такова — две любящие половинки потерялись на этой огромной планете, их разбросало по разным сторонам света, но, как ни странно, между ними осталось то общее, что связывает души обоих и тянет друг к другу!

И пусть наступающим вечером мы не попьём вместе чай, не постоим, обнявшись, в тишине у окна, глядя на ночные огни города, не заснём, согревая друг друга, не встретим рассвет.

Но точно знаю, когда уставший от суеты город погрузится в вечернюю мглу, и в своей комнате, кроме тиканья часов, не услышу шагов или разговора соседей, я произнесу вслух твоё имя.

Когда-нибудь мне будет сорок лет. Я встречусь со своей двадцатилетней. Я встречу взгляд ее бездонных глаз. Она не отведет. Прости меня, о юноша! Не шляйся по Москве, не бей бутылок, Сумей зажать отчаянье в горсти И не бросай проклятий ей в затылок: Найди довольно сил Не закоснеть в отчаянье и злобе, Простить ее, как я ее простил, И двинуть дальше, захромав на обе, Уйти из дома в каплющую тьму В уже ненужной новенькой "аляске" И написать послание тому, Кто дрыгает ножонками в коляске.

Ей смешон разбор детальный. Бьет восторженный озноб От тотальности фатальной. И поскольку бытиё Постигается впервые, То проблемы у нее Большей частью мировые, Так что как ни назови — Получается в итоге Все о дружбе и любви, Одиночестве и Боге. Юность пробует парить И от этого чумеет, Любит много говорить, Потому что не умеет. Зрелость смотрит в микроскоп. Мимо Бога, мимо черта, Ибо это — между строк. В окуляре — мелочовка: Со стиральным порошком, Черным хлебом, черствым бытом, И не кистью, а мелком, Не гуашью, а графитом.

Побеждая тяжесть век, Приопущенных устало, Зрелость смотрит снизу вверх, Словно из полуподвала, — И вмещает свой итог, Взгляд прицельный, микроскопный, — В беглый штрих, короткий вздох И в хорей четырехстопный. На другом берегу подзатыльник дают И охотно ругаются матом. На одном берегу сочиняют стихи, По заоблачным высям витают, На другом берегу совершают грехи И почти ничего не читают. На другом берегу зашибают деньгу И бахвалятся друг перед другом, И поют, и кричат… а на том берегу Наблюдают с брезгливым испугом.

Я стою, упираясь руками в бока, В берега упираясь ногами, Я стою. Берега разделяет река, Я как мост меж ее берегами. Я как мост меж двумя берегами врагов И не знаю труда окаянней. Я считаю, что нет никаких берегов, А один островок в океане. Первый берег всегда от второго вдали, И увы, это факт непреложный. Люди вышли на перрон. В пригородной электричке, грязной, мерзлой, нежилой, наблюдаю по привычке лица едущих со.

Отрешенная старуха солит серое яйцо. Лыжница от ожиренья хочет убежать в леса. Парень в рыжем полушубке, лет примерно двадцати, обнимает девку в юбке типа "Господи, прости! Ненавижу приоткрытость этих пухлых, вялых губ, эту чахлую небри- тость, эти брови, этот чуб, ненавижу эту руку на податливом плече, эту скуку, эту суку!

Подмосковные пейзажи, вы мучительны весной! Одинокий призрак стога, почерневшие дома… И железная дорога безысходна и пряма. Ветер носит клочья дыма, бьется в окна, гнет кусты. Непристойные картинки, пыль, троллейбусный билет, прошлогодние снежинки и окурки сигарет.

Выдох на последнем слоге, вход, и выдох, и опять! Цветет кипрей, шиповник, Медвяный травостой, И я, ее любовник, Уснул в траве густой.

Она глядит куда-то Поверх густой травы, Поверх моей косматой Уснувшей головы — И думает, какая Из центробежных сил Размечет нас, ломая Остатки наших крыл. Пока я сплю блаженно, Она глядит туда, Где адская геенна И черная вода, Раскинутые руки, Объятье на крыльце, И долгие разлуки, И вечная — в конце.

Пока ее геенной Пугает душный зной — Мне снится сон военный, Игрушечный, сквозной. Но сны мои не вещи, В них предсказаний. Мне снятся только вещи, И запахи, и цвет. Мне снится не разлука, Чужая сторона, А заросли, излука И, может быть. И этот малахитный Ковер под головой — С уходом в цвет защитный, Военно-полевой. Мне снятся автоматы, Подсумки, сапоги, Какие-то квадраты, Какие-то круги. Как я буду без тебя? Как-то без твоей подсветки Мне глядеть на этот свет, Эти зябнущие ветки, На которых листьев нет, Ноздреватость корки черной На подтаявшем снегу… Мир, тобой неосвещенный, Как-то вынести смогу?

Как мне с этим расставаньем, С этим холодом в груди? Как-то там, без оболочки, На ветру твоих высот, Где листок укрылся в почке, Да и та едва спасет? Ангел мой, мое спасенье, Что ты помнишь обо мне В этой льдистой, предвесенней, Мартовской голубизне?

Ради Бога, ради Бога, Погоди, помедли, пого… Звон разбитого стекла. Непричастный к добру и ко злу, вообще говоря, Я не стану подобен козлу, вообще говоря, Что дрожит и рыдает, от страха упав на колени, О своих пред Тобою заслугах вотще говоря.

Им и вправду со мною плохо… Понимаю своих врагов. Им и вправду со мною плохо. Как отчетлива их шагов неизменная подоплека! Полк, в котором такой стрелок, неизбежно терпит фиаско. Гвозди гнутся под молотком, дно кастрюли покрыла копоть, Ни по пахоте босиком, ни в строю сапогом протопать. Мне чужой ненавистен запах. Я люблю себя больше всех высших принципов, вместе взятых. Это только малая часть. Общий перечень был бы долог. Я и сам до всего допер.

Понимаю сержанта Шмыгу, Что смотрел на меня в упор и читал меня, будто книгу: Боже, как это мне понятно!

Письма к Любимому! (Ольга Голяндина) / Проза.ру

У меня не меньше причин быть скотиной, чем у любого. Кошка, видя собственный хвост, полагает, что все хвостаты, Но не так-то я, видно, прост, как просты мои супостаты. Оттого-то моей спине нет пощады со дня рожденья, И не знать состраданья мне, и не выпросить снисхожденья, Но и гордости не заткнуть. Я не Шмыга какой-нибудь, чтобы все меня понимали. Отсрочка Елене Шубиной …И чувство, блин, такое кроме двух-трех неделькак если бы всю жизнь прождал в казенном доме решения своей судьбы.

К кому на очередь?

Э.Асадов - Слово о любви (Стих и Я)

К судье ли, к менту, к зубному ли врачу? И не пойму, что это ад. В желудке ледянистый ком. Как душа дышала, как пела, бедная, когда мне секретарша разрешала отсрочку Страшного суда!

Стирает то, что чересчур болит. Поэтому я помню так. Но этот дом я помню. Замполит — Иль как его зовут — военкомата, С угрюмостью, которая сулит Начало новой жизни, хрипловато Командует раздеться.

Наш призыв Стоит напротив молодца с плаката У стенки, перепуган и стыдлив. Одежду Мы сняли, аккуратно разложив.

Майор следит, не спрятано ли между Солдатских ягодиц и пальцев ног Чего-нибудь запретного. Надежду Оставь, сюда входящий. Вышел срок Прощаниям с родными: На сборном пункте не случится чуда — Три дня нас будут там мариновать, А после расфасуют в карантины. Когда опять Нас выпустят отсюда, миг единый Я буду колебаться… Видит Бог, Земную жизнь пройдя до середины — И то я вспомню это: Майоры Не любят шуток. Я же с детских лет Во сне боялся убегать от своры.

Держа в руке военный свой билет, В котором беспристрастный медработник Мне начертал: Шесть лет, помилуй Господи, назад Наш класс сюда водили на субботник. Троллейбус, грязноват и грузноват, Проплыл проспектом — мимо овощного И далее, куда глаза глядят И провода велят… Теперь я снова — Шесть лет, помилуй Господи, прошло!

все эти чувства так знакомы стихи

И мне не тяжело Нести домой пакет томатов мокрых Стоял с утра, досталось полкило. Меня ничей не остановит окрик. Немногое для счастья нужно.

Для многих рост его уже привычен, Но необычен богатырский вес, И даже тем, что близко с ним знакомы, Его неимоверные объемы Внушают восхищенный интерес. Зато в столовой страх ему неведом. Всегда не наедаясь за обедом, Он доедает прямо из котла. Он следует начальственным заветам, Но несколько лениво… и при этом Хитер упрямой хитростью хохла. Солдаты службы срочной Всегда надежды связывают с почтой, Любые разъясненья ни к чему, И сразу, избежав длиннот напрасных, Я говорю: Все получилось точно, как в журнале, И Петя хочет, чтобы все узнали, Какие в нас-де дамы влюблены.

Кругом слезами зависти зальются, Увидевши, что Петя Таракуца Всех обогнал и с этой стороны! И он вовсю показывает фото, И с ужина вернувшаяся рота Рассматривает лаковый квадрат, Посмеиваясь: Дежурный лейтенант сегодня мил, По нашей роте он один из лучших, И на экране долговязый лучник Прицелился в шерифовских громил.

Отважный рыцарь лука и колчана Пускает стрелы. Ужель его сегодня окружат? Играет ветер занавесью куцей, И я сижу в соседстве с Таракуцей И думаю о том, что он мой брат.

Не жаждут ни ответа, ни привета, Взаимности ни в дружбе, ни в любви, Никто уже не требует поэта К священной жертве — бог с тобой, живи И радуйся! Тебе не уготован Высокий жребий, бешеный распыл: Как будто мир во мне разочарован.

Он отпустил меня — и отступил. Сначала он, естественно, пугает, Пытает на разрыв, кидает в дрожь, Но в глубине души предполагает, Что ты его в ответ перевернешь. Однако не найдя в тебе амбиций Стального сотрясателя миров, Бойца, титана, гения, убийцы, — Презрительно кидает: Как славно было прежде — Все ловишь на себе какой-то взгляд: Эпоха на тебя глядит в надежде… Но ты не волк, а семеро козлят.

Я так хотел, чтоб мир со мной носился, — А он с другими носится. Так женщина подспудно ждет насилья, А ты, дурак, ведешь ее в кино.

Отчизна раскусила, прожевала И плюнула. Должно быть, ей пора Терпеть меня на праве приживала, Не требуя ни худа, ни добра.

Никто уже не ждет от переростка Ни ярости, ни доблести. А я-то жду, и в этом вся загвоздка. Но это я могу перенести. Как бронируем место в раю! Как убого, как жалко лелеем Угнетенность, отдельность свою!

Как, ответ заменив многоточьем, Умолчаньем, сравненьем хромым, Мы себе обреченность пророчим И свою уязвленность храним! Это все перевесит. И вот американские стихи… И вот американские стихи.

Печатает поэзы И размышления о мире в мире. Студентка фотографии не видел, Но представляю: Перечисленья Всего, на чем задерживался взгляд Восторженный: Безмерная, щенячья радость жизни, Захлеб номинативный: В разны годы Я это слышал! А утром солнце будит сонный дом, Заглядывая в радужные окна. Салат Из крабов; сами крабы под водой, Еще не знающие о салате; Соломенная шляпа; полосатый Купальник и раздвинутый шезлонг… Помилуйте!

Я тоже так умею! Меж тем Мои друзья сидят по коммуналкам И пишут гениальные стихи В конторских книгах! А потом стучат Угрюмо на раздолбанных машинках, И пьют кефир, и курят "Беломор", И этим самым получают право Писать об ужасе существованья И о трагизме экзистенциальном!

Да что они там знают, эти дети, Сосущие банановый напиток! Когда бы грек увидел наши игры! Да, жалок тот, в ком совесть нечиста, Кто говорит цитатами, боясь Разговориться о себе самом, Привыкши прятать свой дрожащий ужас За черною иронией, которой Не будешь сыт! Что знают эти, там, Где продается в каждом магазине Загадочный для русского предмет: Футляр для установки для подачи Какао непосредственно в постель С переключателем температуры!.

Но может быть… О страшная догадка! Быть может, только там они и знают О жизни! Неразбериху, хаос, кутерьму Мы втискиваем в ямбы и хореи. От урывков, заплат, Ожиданья постыдной расплаты… Перед тем, кто кругом виноват, Сразу сделались все виноваты. Умирать не в холодном поту, Не на дне, не измучась виною, Покупая себе правоту Хоть такой, и не худшей ценою, Не в тюрьме, не своею рукой, Заготовив орудье украдкой… Позавидуешь смерти такой!

Здесь, прожив свою первую треть, Начитавшись запретного чтива, Я не то что боюсь умереть, А боюсь умереть некрасиво. Блажен, кто белой ночью после пьянки… Лучше уж не. Иначе с чем сравнишь? С этим домом нетопленным как примирить Пиротехнику нашу?

все эти чувства так знакомы стихи

Что нам делать, умеющим ткать по шелкам, С этой рваной рогожей, С этой ржавой иглой, непривычной рукам, И глазам непригожей? У приверженца точки портрет запятой Вызывает зевоту. На каком языке с немотой Говорить полиглоту? Убывает количество сложных вещей, Утончённых ремёсел. Упрощается век, докатив до черты, Изолгавшись, излившись.

Отовсюду глядит простота нищеты Безо всяких излишеств. И всего ненасущего тайный позор Наконец понимая, Я уже не гляжу, как сквозь каждый узор Проступает прямая. Остаётся ножом по тарелке скрести В общепитской столовой, И молчать, и по собственной резать кости, Если нету слоновой. Снился мне сон, будто все вы, любимые мной… Снился мне сон, будто все вы, любимые мной, Медленно бродите в сумрачной комнате странной, Вдруг замирая, к стене прислоняясь спиной Или уставясь в окно с перспективой туманной.

Я то к одной, то к другой: Только тебя не хватало? И снова по кругу Бродят, уставив куда-то невидящий взгляд, Плачут и что-то невнятное шепчут друг другу. Сделать, бессильному, мне ничего не дано.

Жаркие, стыдные слезы мои бесполезны. Не все ли тебе-то равно, Что происходит: Мимо ползут многошумной змеею усталой, Смотрят презрительно?

Как же мне страшно всегда Было себя представлять продавцом-зазывалой, Бедным торговцем ненужностью! Никто не нуждается в. Жалость другая нужна и подмога другая. Помню, мне под ноги смятый стакан подлетел, Белый, из пластика, мусорным ветром несомый: Здесь не слышали слова "монета"!

Чем мне помочь тебе, чем? Я и сам ещё что-то могу потому, Что не знаю всего о себе, о народе И свою неуместность нескоро пойму. Невозможно по карте представить маршрут, Где направо затопчут, налево сожрут.

Дмитрий Быков. Собрание стихов

Привыкай же, душа, усыхать по краям, Чтобы этой ценой выбираться из ям, не желать, не жалеть, не бояться ни слова, ни ножа; зарастая коростой брони, привыкай отвыкать от любой и любого И бежать, если только привыкнут. Двадцать семь раз я, глядишь, уже прожил День своей смерти. Веры в бессмертие нет ни на грош. Век, исчерпавший любые гипнозы, Нам не оставил спасительной позы, чтобы эффектней стоять у стены. Отнял желания, высушил слезы И отобрал ореол у войны.

все эти чувства так знакомы стихи

Все же мне лучше, чем дичи под сетью. Два утешенья оставлены. Все можно объяснить дурной погодой… Все можно объяснить дурной погодой. Перевалить на отческий бардак, Списать на перетруженный рассудок, На fin de siecle и на больной желудок… Но если все на самом деле так?! Бродский Прежде она прилетала чаще. Как я легко приходил в готовность! После безумных и неумелых Привкус запретности! О, синхронные окончанья Строк, приходящих одновременно К рифме как высшей точке блаженства, Перекрестившись прости нас, Боже!

Как не любить перекрестной рифмы? О, сладострастные стоны гласных, Сжатые губы согласных, зубы Взрывных, задыхание фрикативных, Жар и томленье заднеязычных! Как, разметавшись, мы засыпали В нашем Эдеме мокрые листья, Нежные рассвет после бурной ночи, Робкое теньканье первой птахи, Непреднамеренно воплотившей Жалкую прелесть стихосложенья! И, залетев, она залетала. Через какое-то время месяц, Два или три, иногда полгода Мне в подоле она приносила Несколько наших произведений.

Если я изменял с другими, Счастья, понятно, не получалось. Все выходило довольно грубо. Тут уж она всерьез обижалась И говорила, что Н. Однако все искупали ночи. Утром, когда я дремал, уткнувшись В клавиши бедной машинки, гостья, Письменный стол приведя в порядок, Прежде чем выпорхнуть, оставляла Рядом записку: Нынче она прилетает редко.

Тонкие пальцы ее, печально Гладя измученный мой затылок, Ведают что-то, чего не знаю. Что она видит, устало глядя Поверх моей головы повинной, Ткнувшейся в складки ее туники? Или пейзаж былого Эдема? Метафизические обломки Сваленной в кучу утвари, рухлядь Звуков, которым уже неважно, Где тут согласный, где несогласный. Строчки уже не стремятся к рифме. Метры расшатаны, как заборы Сада, распертого запустеньем. Мальчик насвистывает из Джойса. Да вдалеке, на пыльном газоне, Н.

Я, пребывая при своем, Не эмигрирую, поскольку Куда как тяжек на подъем: Я не умею жить в Париже. Разлука мне не по плечу. Я стану тише, глаже, ниже, Чтоб не продаться — замолчу.

В стране дозволенной свободы, Переродившейся в вертеп, Я буду делать переводы, Чтоб зарабатывать на хлеб, И, отлучен от всех изданий, Стыдясь рыданий при жене, Искать дежурных оправданий Усевшимся на шею. Я сам себя переломаю И, слыша хруст своих хрящей, Внушу себе, что принимаю, Что понимаю ход вещей, Найду предлоги для расплаты, Верша привычный самосуд… Мы вечно были виноваты — За это нам и воздадут. И торжествующие стеньки С российской яростью родной Меня затеют ставить к стенке Какой-нибудь, очередной, И жертвой их чутья и злобы Я пропаду ни за пятак: Добро б за что-нибудь!

Добро бы За что-нибудь — за просто так! Прощай, свободная Россия, Страна замков, оград, ворот! Прощай, немытая стихия — Так называемый народ! Опять взамен закона дышло, И вместо песни протокол, И вместо колокола слышно, Как в драке бьется кол о кол!

Пустынный берег был монументален. К Европе простирался волнолом. За ближним лесом начинался Таллин. Было лень Перемещать расслабленное тело. Кончался день, и наползала тень. Федотовы еще не развелись. Ты говоришь для нас ты умер. Что ты за дикий зверь? Ты затмеваешь всех и вся вокруг, Приоткрываешь сладкой тайны дверь, И преподносишь мне себя, мой друг! Свечусь огнем от счастья, зная, Что не откажешь мне в любви, С большим желаньем тело оголяю, Бери, ласкай, целуй, кусай хоть рви!

Ты и в одежде и без оной Пленяешь жадный взор мой, приковав Меня невидимой, но крепкою оковой… И даришь чудо, в рай с собой зазвав. И просит мое тело чувств искрящих, Объятий жарких, возгласов любви, И в море впечатлений настоящих Тону я сладко, их даешь мне ты!

Мы растались с тобой навсегда, Я ушла с твоей жизни как пепел. Не осталось ни слёз, ни стыда. Разошлись мы с тобою на веки. Сердце стонеттревожит, болит. И душа не дает мне покоя. Но любовь в моем сердце живёт