Антон рахматуллин знакомства астрахань

Эксперт N26 (): Москва - spanglers.info

Рахматуллина Ильфина Ралифовна. Курочкина Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.филол. наук − Волгоград, −19 с. 4. в путешествие», заводят знакомства, живут реальной жизнью. В ходе .. (в последователи которого несколько поспешно записали Антона Брукнера). РАХМАТУЛЛИН РАФАЭЛЬ ХАСЯМОВИЧ / / Астрахань Л ШМИДТА 6 9 РАХМАТУЛЛИН АНТОН РЕНАДОВИЧ / / Астрахань 4-Я. Блог пользователя (Антон Рахматуллин) - МирТесен.

Из привлеченных средс Коротко Прочитать статью В ближайшие два года сфера влияния федерального правительства в российской экономике должна существенно сократиться в пользу рыночных механизмов и автоматических процедур. Об этом заявлено в очередном Бюджетном послании президента.

По мнению главы государства, у правительства сегодня есть как минимум три инструмента достижения этой цели. Второй инструмент — перераспределение полномочий и обязательств между федеральным центром и регионами с соответствующим перераспределением финансовых ресурсов.

В связи с этим глава государства упомянул о возможности передать регионам федеральные учреждения в сферах образования, здравоохранения, культуры и сельского хозяйства. Третий инструмент перехода к новой модели экономического роста, по мнению президента, — это совершенствование государственного управления. Государства будет меньше Прочитать статью В минувший вторник 28 июня после встречи с президентом губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко дала согласие выдвигаться в Совет Федерации РФ.

Впервые идея сделать Матвиенко председателем Совфеда была высказана на встрече президента с главами регионов 24 июня. Следующая реплика по логике оставалась за Валентиной Матвиенко. При этом Медведев снова подчеркнул, что Петербург при ней сильно изменился в лучшую сторону.

Отметил президент и наличие проблем, но высказал мнение, что они есть в любом крупном городе. Тем не менее не вполне ясно, каким образом Матвиенко сможет стать председателем СФ. По действующему законодательству она должна быть депутатом регионального, муниципального или местного уровня в своем регионе. Выборов в Петербурге в ближайшее время не намечается, но, надо полагать, здесь что-нибудь придумают уже говорят о довыборах в районные собрания.

Разумеется, может найтись достаточно причин для того, чтобы удалить питерского губернатора с должности. Но говорить об этом вслух неудобно. После создания СРО инициаторы регулирования Forex в России собираются законодательно добиться обязательного участия в организации дилинговых центров, а затем государственного регулирования со стороны ФСФР.

По данным ForexClub, в России около тыс. Заметим, что емкость российского рынка детских пластмассовых игрушек в году оценивалась в млн долларов. Прививку от алчности получили еще не все, так что от этой отрасли ждут роста в четыре раза в течение ближайших лет. Основная часть проигранных денег идет брокерам. Этим объясняются широкие рекламные кампании дилинговых центров на центральных телеканалах, поддержка спортивных команд и обилие баннеров в интернете.

Кроме того что дилинговые центры имеют большие теневые доходы, их бизнес считается злом по следующим причинам: Это приводит к тому, что люди, не отдавая себе до конца отчета о происходящем, втягиваются в азартную игру и проигрывают.

Вторая — нечестная игра. Игроки не совершают операций на настоящем международном межбанковском валютном рынке. Они, например, покупают евро против доллара по той котировке, которую им показывает в компьютерной системе дилинговый центр. Брокер играет против клиента, и так как котировки он выставляет сам, то искушение манипулировать ими велико. Кредитное плечо в этой игре до 1: Третья причина — невыплата выигранного.

Понятно, что и без трагедий в этом деле не обошлось.

Новости России

Этот бизнес не регулируется государством, хотя отрасль появилась более 15 лет назад и к настоящему времени в целом консолидировалась. Между тем вопрос о регулировании поднимается давно и на разном уровне, в том числе самими forex-брокерами.

В очередной раз это произошло на Петербургском экономическом форуме — на заседании, посвященном созданию Международного финансового центра в России. Руководитель ФСФР Дмитрий Панкин заявил forex-компаниям, что они сами могут разработать правила регулирования, которые государство возьмет за основу. Сегодня мировая практика регулирования такова: В России предлагается с Forex прорвался к власти Прочитать статью В отношениях между Россией и Белоруссией случился очередной кризис.

Отключение электроэнергии в отличие от предыдущих эпизодов с отключением газа не является для Белоруссии критическим. В данный момент официальный Минск прикладывает все усилия, чтобы получить электроэнергию от Украины. Минск добивается внутрироссийского тарифа, так как с января Россия и Белоруссия будут жить в едином экономическом пространстве. Сейчас цены отличаются более чем в два раза: Энергетический конфликт проходит на фоне очередного информационного столкновения между Москвой и Минском.

В фильме авторы и приглашенные комментаторы рассказали о крушении белорусской экономической модели, основанной на нерыночных принципах и прямых и скрытых российских субсидиях, — той самой модели, об успешности которой неоднократно с гордостью говорил белорусский президент Александр Лукашенко. Акции в стиле Махатмы Ганди идут в Белоруссии уже несколько недель. При этом власти направляют милицию и ОМОН для арестов и разгона протестующих, несмотря на то что участники акций не нарушают никаких белорусских законов.

Отключили свет Прочитать статью Сотни жительниц из колумбийского городка Барбакоас объявили сексуальную забастовку. Они отказались удовлетворять своих мужей до тех пор, пока те не починят единственную в городе дорогу, связывающую Барбакоас с местным шопинговым центром. Дорога страдает от проливных дождей и уже давно представляет опасность для пешеходов.

Мужья пока обдумывают текст петиции к муниципальным властям и явно не торопятся решить проблему, зато две местные жрицы любви сделали за неделю полугодовой план. Дорога без любви Прочитать статью Кабы я не видел своими глазами скан документа на бланке Министерства юстиции, я бы не поверил. Вот и вижу — верю с трудом. В этом документе ответ на запрос любознательных людей: Минюст не торопясь проект успел стать законом и с достоинством отвечает: А президент, милые вы мои, он не орган и не организация; он, по Конституции, глава государства.

Что думцы без смущения говорят в телекамеры: Но тут не говорят, а пишут, да не вольные депутаты, а Минюст. Обман — потому что статья 3 Закона об АЭ не содержит ни слова ни о Думе, ни о субъекте законодательной инициативы — она просто требует, чтобы федеральный орган исполнительной власти в области юстиции читай: Минюст РФ проводил такую экспертизу проектов федеральных законов, кто бы эти проекты ни готовил и куда бы ни вносил.

Катастрофа — потому что внесённых нынешним президентом законопроектов более восьмисот. Несколько сот из них внесены уже после лета года, то есть после вступления в силу Закона об АЭ, и составляют этот массив проекты отнюдь не малозначащие — тут и поправки к кодексам, и такие сверхважные документы, как помянутый Закон о полиции. И что же — все они, вопреки требованию закона, принимались, не пройдя антикоррупционной экспертизы?

То есть с принципиальным нарушением процедуры? То есть могут быть оспорены и отменены в судебном порядке? Так тогда катастрофа — это ещё мягко сказано. Им и не пахнет. Еще один вопрос попутный, пока безответный. Россия оказалась сейчас в границах XVII века — и как будто в прошлое перенеслась. По крайней мере в некоторых сферах стало очевидно подобие двух стран, нынешней и тогдашней. Политическая география одна и та. Метания в виду Европы, контрдансы с Украиной, на востоке прореха совершенная.

Но что важнее всего — обнажились опять ментальные нестроения, что во все времена разводили нас с европейцами. Триста лет назад власти в Московии принялись вводить насильно троеперстие и трехмерие — слова и понятия не просто схожие: Сопротивление переменам дало России Аввакума. Он осознанно отрицал трехмерие, частный случай пространства как приобретения латин-ского; крестился плоской ладонью — что удивляться, что нет у него пейзажа?

Марина Сергеева, 26 лет

С тех пор мало что изменилось. Нынешняя Москва демонстрирует все то же неведение, невидение пространства. Течет, как тесто, страна вокруг нее дрейфует. Пространство хрупко; фигуры его во времени нестойки. Москва с Байкалом опять не совпадает, не составляет несущего креста координат. Москвич, когда он москвовед, стремит свое исследование к миродержавным стержням города — Покровскому собору, кремлевскому столпу. Такой, если его не оттащить, в пределе своего движения рискует поселиться в Царь-колоколе, за его отваленным, как камень входа, сколом.

От этой перспективы москвича спасает московит — тот, кто устраивал вокруг Москвы страну. В природе московита — расходиться до пределов русского пространства, учась преодолению любой из внутренних границ и освоению любого из пространств, лежащих между этими границами.

Освоивший великорусское пространство московит становится великороссом, гражданином Руси Великой, по-нынешнему — россиянином. Русский больше, а не меньше россиянина. Если же московит еще и краевед, чье дело по определению — осваивать и преодолевать, его движение вторит движению страны. Подмосковье Есть место москвича, границы его города и пригорода, собственно московской здесь строчная буква области.

Москвич поспорит с калужанином о Боровске и Малоярославце, с владимирцем — об Александрове и Киржаче, но честно не признает подмосковности Серебряных Прудов с их черноземом. Карта Московской здесь прописная буква области ущербна именно на юго-западе и северо-востоке, а в двух других углах избыточна. Боровск и Малоярославец, Александров и Киржач сами поддержат этот спор, поскольку не нуждаются в своих губернских центрах для общения с Москвой.

Ближний губернский центр должен быть дверью из губернии в столицу. Ополье За Киржачом, у Юрьева-Польского, и за Александровом, к Ростову, москвич дает себе отчет в неподмосковности владимиро-ростовского ополья, как-то по-особому отверстого и вширь, и ввысь, окормленного сельскими церквями с непривычной частотой, даже по несколько в одном окне пейзажа.

Замосковное пространство коренится в домосковском времени, оно же домонгольское. Во времени, конечно, помнящем Москву, которая, однако, в нем себя не помнит. Подмосковные поля не богатырские. Нельзя понять, как делается богатырским юрьевское поле. Как ворона обернется вороном, скирда — походной вежей, складка воздуха — Мстиславом Удалым. Кострома и Галич Повсюду за опольем, на дорогах ярославской, костромской, нижегород-ской, пространство снова молодеет, даже уступая видимое старшинство Москве.

Уже Ростов, ровесник Рюрика, столица финской мери и миссионерской святости, проникнувшей во всю заволоцкую чудь, — глядит моложе Переславля. Это клязьминский бассейн, продленный по дуге ополья дугой Нерли, меняется на волжский. Контур Волги для владимирского средоточия Великороссии был пограничным и поэтому культурно периферийным. Бассейном Костромы, текущей в Волгу с севера и завлекающей на север, очерчена земля Галича Мерьского. Меря придержалась цепи озер, от Переславля и Ростова до Галича и Чухломы, переходя по ней за Волгу в точке Костромы, объединяя берега своим присутствием.

Однако из ландшафтных предпочтений мери — озера и плоскости — за Волгой остается только первое. Озера делаются горными, а горы настоящими. Помещиками здесь шотландцы, иммигранты Лермонты. Заволжский Галич неслучайно назван в память юго-западного: Паисиев и Авраамиев монастыри стоят на высоте Европы горной.

Панорама Галичского озера от первого из них и зрелище второго через Чухломское озеро выносят за масштаб. Борьба Москвы и галицких князей, когда Шемяка ослепил Василия, становится понятнее: Предвосхитившая двоение Руси полярность юго-западного Галича и северо-восточного Владимира едва не воспроизвелась в пределах северо-востока. Глаз московита затрудняется в зеркальных северо-восточных отражениях крайнего юго-запада Руси, видя мираж предела русскости. Наградой продолжения пути станет нечаянная суздальщина Солигалича в верховьях Костромы.

Однако современный московит оставил Солигалич тупиком, предпочитая двигаться на северо-восток обходом Костромы и галицкой магнитной аномалии, из Ярославля через Вологду на Устюг. Низовская земля Крепость Солигалича носит название Макарьев вал. Святой Макарий Унженский и Желтоводский ангелом являлся на валу для отражения татар. При жизни он подвизался ниже, на востоке современных Костромской, Ивановской и севере Нижегородской областей, а по неволе плена доходил и до Казани.

Ангел низовской земли Макарий очертил и новые пределы московита, и новые проходы через. Нижегородский Печерский монастырь, имея метрополией одноименный киевский, повел колонизацию помимо Сергия, восточнее. Этим успехом он обязан своему постриженнику, уроженцу Нижнего Макарию, его наклонно-сти к исходам из общин, им же устроенных.

Пойдя сначала вверх по Волге, преподобный предпочел затем спуститься, став на Желтых водах, на выходе из Керженского леса, подступающего к волжской кромке с севера. Тем временем — вторая треть XV века — с востока подступила юная Казань; татары истребили монастырь и увели Макария в свою столицу. Хан, видя святость старца, отпустил его с условием не оставаться в Желтоводье, на земле казанской. Путь от Желтых вод к новому месту, к Унже, указал Макарию один из северных притоков Волги — Керженец, одноименный лесу.

За лесом на меридиане Желтоводья находим Светлояр — озеро Китежа, оставшееся справа от пути Макария. Желтые воды тоже были озером, пока не слились с Волгой. Считается, что гибель Желтоводского монастыря и двести лет его отсутствующего присутствия на кромке вод сказались в китежской легенде.

Возобновленный в XVII столетии, Макарьев выглядит проекцией лесного Китежа на Волгу, и так стоит над ней лучше сказать — на нейи так в ней отражается, что должен полагаться первым и ближайшим опытом видения сего невидимого града.

Говорят, что в середине Керженского леса есть гора, дающая услышать, как перекликаются и входят в резонанс колокола Макарьева и Китежа. С юга на Волгу против Желтоводского монастыря выходит степь. Укрывшийся на дне от одного ее набега, Макарьев выплыл противостоять другому, известному как разинщина.

Южный берег сам отдался мятежу и осадил Макарьев, выдержавший первую осаду, но павший во вторую. Вскоре степь отхлынула, не взявши Нижнего. Пределы московита очертились как лесные. Нижний, Муром, Арзамас, Касимов… Рязанщина На юге пространство московита встречено и ограничено старшей черниговской землей. Ее второе имя — Северская — говорит, что нужно встать в Чернигове и дальше, в самом Киеве, которому Чернигов доводился севером, столицей северян, чтобы увидеть следующий север — суздальский, или московский, — в верной перспективе.

Как некогда Чернигов, Рязань тянулась к нижнему течению Оки; как он, дотягивалась лишь до Мурома и спорила о нем с Владимиром. Старшая кровь от Рюрика, черниговская, потому не стала царской, что не смешалась с кровью византийских Мономахов.

История Рязани и Чернигова есть драма профанического монархизма. Ныне земли за Окой не колют глаз Москве своим старейшинством. Монголы сровняли Старую Рязань с землей, так что новая сравнялась возрастом с Москвой. Однако южную границу Подмосковья москвич по-прежнему положит на Оке. За этим полаганием угадывается и верность крови Мономахов, и более простое чувство пограничья леса и степей, суглинка и донского чернозема, украйны с маленькой буквы.

Даже сама Ока для москвича излишне широка, украинна. Быв долго поясом защиты, безопасности на юге, юго-востоке и юго-западе Уграсама Ока внушает москвичу опаску. Серпухов и Коломна опасливо отходят от Оки и через это остаются подмосковными. Быть может, в этом жесте уважаются забытые права Чернигова на оба берега. А вышедшая прямо на Оку Кашира не удержалась на московской стороне, оставив по себе на ней старое городище.

Дон Но в Серпухове и Коломне останавливается москвич, не московит. Последний выступил из первого под стягами Димитрия Донского и Владимира Андреевича Храброго, серпуховского князя. Им за широтой Оки открылась долгота в обоих смыслах: Долгота, уже отмеренная сурожанами — торговцами с Тавридой — и путешественниками в Константинополь.

Задонщина — имя пространства, кажущегося восточным; но Димитрий перешел за Дон через его широтный поворот, пренебрежимо малый на масштабе русской карты. Задонщина есть и восток, и юг, и если юг, то самый Дон, Подонье. Выход к Дону означал открытие московского меридиана, присвоение новому Киеву — Москве — нового, следующего по долготе Днепра.

Нового потому еще, что отнести Москву на Дон способна только новая, неэвклидова география. Новомосковск в истоке Дона своим названием свидетельствует о возможности такого переноса.

Двойничество Днепра и Дона, Киева и Москвы, сегодня снова актуальное, особенно понятно взгляду из Константинополя. Настолько, что сама трансляция столицы в Средние века и современное ее двоение глядят проектом греческим. С Днепра, этого строго северного ложа цареградского меридиана, столица следовала на меридиан Босфора Киммерийского, согласно греческому представлению о Керченском проливе как о продолжении разлома между Европой и Азией.

Разлома, продолжающегося по Дону и остановившегося, следовательно, у стен Москвы, которая, как драгоценная застежка, схватывает расходящиеся полы континента. Черниговщина; Брянский лес На юго-западе и западе москвич стал московитом при Иване Третьем. Стоя на Угре против Ахмата, Иван распорядился было отступать на Кременец, где находился сам ныне Кременское на Луже, малоярославецкой реке: Но в несколько последних лет Иванова княжения Московия перевалила за Угру и подступила чуть не к Киеву.

Владетели литовской стороны — и между ними князь Черниговский — сами пришли к руке Москвы с землей. Москва не справилась с нахлынувшей удачей, с прибавлением пространства по Десне. Зрелище близкого Киева не сделало Чернигов острием московской силы: Иван Великий не имел в остатке лет ни времени, ни нового дыхания, ни силы восходить на следующий, после новгородской эпопеи, круг духовного труда.

А что сложение Москвы и Киева есть труд духовный, покоритель Новгорода. Следы московского XVI века едва читаются в деснянских городах. Его отсутствие есть вычитание Черниговщины из Великороссии.

Оставленная быть украйной со строчной, Черниговщина стала ею с прописной. Лишенная владетельных князей, она к началу Смуты оказалась казакующей украйной, добровольной вотчиной Лжедмитриев.

Которых насылая, она по-своему, то есть опять же профанически, участвовала в поиске нового царского корня. Остановиться на Угре необходимо не из одного воспоминания великого стояния за независимость страны, но и для постановки нового дыхания.

Покуда старый, придержавшийся Оки и Жиздры путь смягчает переходы впечатлениями берегов, а также побережных Воротынска, Перемышля и Козельска, — новая дорога обнаруживает, что угодья этих и других фамилий-городов безлесны.

Они уже украинны, хотя еще не Украина. Брянский лес, встречающий за этой первой степью, возвращает московиту чувство родины. Так едущий навстречу киевлянин, выбравшись из леса как из царства Соловья-разбойника чье становище под Карачаевом известно как Четыре Дубапереводит дух в степи перед Угрой, чтоб на московской стороне этой реки немедленно воткнуться в новый, собственно московский лес.

Брянская область — север Северской земли — приобщена к Великороссии своим великим лесом. В этом сказочном разлапистом лесу южанин может превратиться в залешанина, как превратился Паустовский. Так превращались колонисты XII века, спасавшиеся лесом от степи. Выезд из леса в степь смягчают московиту путивльские холмы, в размежеваниях с Литвой предпочитавшие Москву. За этим, уже третьим миром выполаживается приднепровская степь, отороченная знаменитым серебристым тополем.

Киев, Праводнепровье, Смоленщина, Белая Русь … Западная крепость государства обтекается Днепром по широте, не по меридиану. Разворот Днепра свершается потом, под Оршей.

Этот разворот, или открытие днепровского меридиана в точке приложения верхнеднепровской, москворецкой параллели, возвращение на старую варяжско-греческую ось, — именно это не давалось московиту, даже первому действительному государю всей Руси, стяжателю Киева Алексею Михайловичу.

Пришлось спуститься из варяг, из Петербурга, по меридиану, называя этот спуск разделом Польши. Тщетно московит баюкает себя звенящим колокольчиком этого имени и объясняется в любви к Валдаю.

Это имя больше городка на озере в лесу, с неспящим монастырским оком на острове напротив. Волги, ильменских рек, Западной Двины, Днепра. Об этом ведал уже Нестор, называя Валдайский край Оковским Волоковским лесом. Лишь здесь деревня с именем Москва не смотрит шуткой колониста.

Эта Москва — порт трех морей: Балтийского, Каспийского и Черного. Озерный город — лучший образ этой области.

Озерные Валдай, Осташков и Торопец, города трех стоков, суть три ее столицы. Первый и третий засекают рижскую и петербургскую дороги. Второй, на середине между ними, оформляет тот тупик, в котором развернулась армия Батыя у Игнач-креста. В Осташкове приходится остановиться, из Торопца нужно торопиться. Старший из трех, удельный княжеский Торопец, с кремлем на острове, устал от выбора между Смоленском, которому принадлежал сначала, Тверью, которой нехотя принадлежит теперь, и Луками, к которым тяготеет, не забыв о сталинской Великолукской области.

Притом само Торопецкое озеро течет в балтийскую Двину. Ниже на ней стоят Витебск и Полоцк, так что новым выбором Торопца могла быть Белоруссия. Действительно, Литва, владея Белой Русью, не раз ходила под Торопец. А сам он исходил на все четыре стороны, устраивая Русь рукой своих Мстиславов — Храброго и Удалого. Пограничье обладает собственными свойствами, отличными от свойств сходящихся сторон. Здесь мог бы следовать пассаж о страхах озера, его туманах, снах и криках, о глазах, краснеющих из камыша, о девах-чайках, девах-рыбах, о притопленных баркасах.

Кто посмеется этим старым страхам, пусть проедет по одноколейке между Торопцем и Осташковом, старорежимной скоростью паровика, минуя полустанки, сообщающие с миром мир лесных кордонов, выморочных хуторов и непредвиденных озер, стекающих под насыпь глубоко внизу, в отверстиях пейзажа, отворяющихся на случайно проведенную дорогу.

Псковщина За Валдаем московит становится великороссом, ибо присоединяет Новгород, и русским, ибо присоединяет Псков, граничащий с нерусским миром. Западнее Пскова нет земли, к которой следовало бы стремиться как к. Изборск, немного отстоящий от границы, остается образом. Верней, цепочкой образов, где, кроме крепости, есть Городище — первоначальный город, на который во первых строках русской истории сел Трувор, брат Рюрика, — и отдаленный Мальской погост. Цепь протянулась по западному берегу реки Обдех с ее озерами, Мальским и Городищенским.

Озера и река лежат на южном меридиональном продолжении больших озер, Псковского и Чудского, пограничных с Западом. Но Труворово городище смотрит на восток, на выдающийся пейзаж земли великой и обильной, в которую варяжский князь должен внести порядок. Изборск есть свернутый пейзаж едва не всей России, выставленный словно к сведению основателей державы: На Труворовом городище облачной ладьей стоит над озером церковь Святого Николая.

Она и рядом каменный, выше любого человека, Труворов крест с руническими знаками у основания запечатлели этот древний взгляд пришельца, по-несторовски сопрягая христианское начало с мужским, варяжским, княжеским.

Изборск и Пушкинские горы потому родные московиту, что усваивают прибалтийской низменности вертикаль, хотя бы вертикаль изборского провала, неожиданного в плоскости пейзажа. К Новгороду эта нулевая плоскость переходит в минус, Ильменскую котловину.

Ильмень прежде моря принимает воды новгородчины. Вяжищский, Хутынский, Юрьев новгородские монастыри являются со дна и предстают внезапно близко, поднимая головы из камыша или тумана. Ступени этого гигантского амфитеатра обнажены порогами на Мсте, вблизи Боровичей. По волховским порогам отличающим державинскую Званку Ильмень сам стекает ниже, в Ладогу. У Старой Ладоги и в Новгороде снова проясняется задача московита к западу от дома: Нашедший разрешение задачи московит становится великороссом, как Иван Великий, и русским, как Алексей Михайлович.

Движение от одного к другому совершается из Новгорода в Киев через Смоленск, сидя в Москве. Северо-западные приключения Москвы еще осложнены существованием дуги, полукольца варяжской власти, от Изборска через Рюриковы Новгород и Ладогу до Белоозера, престола Синеуса.

Можно считать дугу углом, достроенным до Петербурга. Углом страны, откуда вся она представится юго-восточной. Однако взгляд подвижно закрепленный на дуге смягчается в определениях и видит поприще варяжского княжения веером векторов, от южного, наставленного Синеусом, до восточного, увиденного Трувором.

Белозерье Белое озеро, самая северная точка волжского бассейна, раньше и тверже многих предалось Москве. Соединяющая их система Яхромы, Дубны, Шексны сделалась ложем московского меридиана, донской стрелой у московита за спиной. Канал, устроенный поверх этой речной системы, так же неслучайно назван именем Москвы, как и Новомосковск в истоке Дона.

Физически принадлежащая второму из бассейнов, Вологда приобщена к Белому озеру усилием святого Димитрия Прилуцкого. Мимо Прилуцкого монастыря, однако, выезжают на Архангельск и на сухонские города, то есть на север и восток. Оба движения когда-то отворялись Сухоной, текущей на восток до поворота, за которым принимает северное направление и имя Северной Двины.

Дорогой Вологда — Архангельск угол замкнут в треугольник. Сам угол назван угловатым именем Великий Устюг. Это имя значит устье Юга — реки, впадение которой с юга, собственно, и превращает Сухону в Двину, формально разделяя.

Увидеть это и понять можно лишь с высоты города Гледена, пра-Устюга, ныне села и монастырской слободы. От угловой, над устьем Юга надстоящей, башни Гледенского монастыря гигантский водный узел предстает как полуспрятанный в лугах, с Великим Устюгом напротив, над лугами. Сухона, отчеркивая город, теряется под башней, нестойкими протоками мешает устье с полноводным устьем Юга, и Двина во весь гигантский створ от наблюдателя уходит к океану.

Объединенное течение Двины несколько ниже, а по карте выше, принимает от востока Вычегду — и перекресток делается полным.

  • Если в сердце живет любовь: выбираем самую романтичную пару февраля
  • Марина Сергеева
  • Москва на Байкале

Вычегдой перенимается у Сухоны восточный путь, который отступом своим от устюжского перекрестка к северу определяется как восходящий, заходящий через северо-восток. Великий Устюг потому велик, что запускал на этот перевал, служил ступенью. Для Киевской Руси Устюг был северо-восточным и действительно углом. На этой роли он наследовал древнейшему, не новгородского, но киевского чертежа располаганию угла — окскому Мурому, а также Нижнему, как этот город был увиден Киевом.

Конечный северо-восточный ток Оки, вектор, потерянный за Волгой в Керженском и Унженском лесах, найденный в них Макарием — монахом киевской традиции, удержанный и одухотворенный Светлояром, выскочил, как спица из мотка, в Великом Устюге. Оттуда устюжанин Стефан Пермский первым взошел на новую ступень пути. Другим проколом наставление Оки выходит в Вятке. Удивительно, что этот выход лежит на продолжении геометрической прямой из Киева через Рязань и Муром к Нижнему, тогда как Устюг формально продолжает линию из Киева через Чернигов, Брянск, Калугу и Москву.

Можно сказать, Устюг и Вятка спорят за сибирский путь, как Мономаховичи с Ольговичами когда-то спорили о центре окского пространства. Устюг и Москва всегда держались друг за друга. Спор о восхождении столицы продлевался за ее спиной спором о восхождении ко краю мира, о градусе и о воротах такового. Край мира был достигнут устюжанами: Оказалось, Устюгом прообразован северо-восточный угол континента.

Угол в русском очерке — Чукотка и Камчатка; или угол в очерке всемирном — восточная Россия. Восточный океан перешагнули тотьмичи, во всяком случае, Кусков, строитель форта Росс. Тотьма, стоящая на полпути по Сухоне от Вологды до Устюга, шлет в дело мачтовые церкви-корабли.

Эта метафора, ставшая общим местом искусствоведения, следовательно, точкой согласия искусствоведов, выносит даже их за грань учености в поэзию. Грань мира обнажается на Юге, на обрыве западного берега, повыше устья. Метафора о кораблях-церквях погружена в метафору низкого берега как моря. Спущенные на воду, тотьминские корабли ушли за горизонт, чтоб стать церквями Лальска.

Те и другие строены на устюжских архитектурных верфях. Море с той стороны реки — вот новая банальность. Но, как в Нижнем или Муроме, опять правдивая. Пермское море суши истребило остров Стефановой миссии на устье Выми. Зырянский алфавит Стефана был, конечно, жестом морехода. Позднейшие монахи шли по Вычегде, как прыгали по кочкам.

Сольвычегодск и дальше Суша в море суши свертывается до островов. На ближнем острове — в Сольвычегодске, куда, для подтверждения метафоры, можно попасть только по воздуху или паромом через Вычегду, — был замок Строгановых, грандиозный, как их гигантские соборы, видимые ныне.

Цари владели сушей из Москвы, а Строгановы — морем суши из Вычегодской Соли. Соляной фонтан бьет у собора из земли, как из спины кита. Деревья, проносящиеся по реке, умерли за пределом мира, в Малой Перми.

Москвич и московит — оба оставили себя за горизонтом. Нечаянно преступленная изотерма кажется последней из возможных.

Умри — или будь русским. Появление туберкулеза — или так: Сказывается поспешный рост, увеличение в два-три раза. Здесь появляется опасность болезни метагеографической. Зато на следующем этапе, когда захватчику требуется духовное освоение обретенного пространства, да еще такого пространства, которое проникнуто собственными духовными координатами, поспешность победителя оборачивается его великой слабостью.

Бывает, духовно покоряется он. Если же не покоряется, если он тщится продлить, расширить, развернуть вовне собственное духовное поле, то это повторное завоевание непременно приведет к внутреннему перенапряжению и срывам, к фатальному ослаблению победителя. Тут-то он и делается предрасположен к метафизической а временами и натуральной чахотке. Придет же такая ересь в голову!

Не только перемена климата, контакт с незнакомой фауной и флорой, скажем, таежной, осыпающей пришельца роем неведомых многоногих, но, в первую очередь, очевидная внутренняя слабость, духовная неподготовленность приводят к результату неизбежному.

Империя, в один присест удвоившая подвластную территорию, спустя сто лет непременно заболевает туберкулезом или другим скверным его аналогом. Московия вдохнула Сибири полной грудью, как будто развернула себе на будущее еще одно легкое.