Култышев является знакомство камио

Маюко Камио (скрипка) и Мирослав Култышев (фортепиано) - Волжская коммуна

Является художественным руководителем петербургского камерного ансамбля . ДУЭТ МАЮКО КАМИО И МИРОСЛАВА КУЛТЫШЕВА направления работы «Студии»: знакомство российской аудитории с классикой авангарда;. и знакомство с лучшими образцами классического исполнительства Включая сюда музыкантски благополучно-приятного Мирослава Култышева ( 2-я Определиться прежде всего, с победительницей конкурса Маюко Камио. П.И. Чайковского Маюко Камио (скрипка, Япония) и Мирослав Култышев ( фортепиано, Санкт-Петербург) ✨ в Самарской филармонии 22 октября,

По правде говоря, мне не очень нравилось выступать на конкурсах. Да и по мнению моих преподавателей, я была нестандартной конкурсанткой, так как играла и держала себя излишне arrogant — самоуверенно, что не по вкусу членам жюри.

Интервью с пианистом Мирославом Култышевым

Это произошло спустя полгода после окончания конкурса на гала-концерте его лауреатов в Японии. Мы полюбили друг друга и поженились. Россия стала моей второй родиной. Мне здесь очень комфортно.

Нравятся люди в России. Они приветливы, доброжелательны, всегда готовы помочь. Мы живем в Санкт-Петербурге, нашему сыну два года. У него два имени: Когда мы с мужем на гастролях, он остается на попечении бабушки — мамы Мирослава. Но часто беру малыша с собой, он уже был в Америке и, конечно, в Японии. В Японии вообще в русской музыке души не чают. Считаю, что ее исполнение мне удается лучше. При этом предпочитаю играть в большой компании - с оркестром. И что, как вы думаете, входит в это понятие?

Если говорить обо мне, то, скажу честно, меня не нужно было заставлять читать книги, ходить в музеи или как-то ещё расширять мой кругозор — я и сам охотно и помногу читал и с детства чувствовал себя неплохо в гуманитарной сфере. Но, конечно, и здесь Зора Менделеевна помогала мне и давала советы. Очень важно также, что я всё детство и юность провёл на галёрке Мариинского театра, это сыграло большую роль в моём формировании.

Впечатления, которые ты получаешь в театре — и в оперном театре в частности, ничем не могут быть заменены. Когда началось ваше общение с ним? Проучился я у него шесть замечательных лет — три года в консерватории и три года в аспирантуре. В своём шутливом посте он рассказал, чему его научил педагог: Действительно, Александр Михайлович — это педагог, умеющий со снайперской точностью поставить диагноз, музыкант с острейшим слышанием, высочайшей культурой.

Наверное, мы с ним в чём-то очень разные, но это и замечательно, разнонаправленные векторы дают интересный результат. Это человек, который меня неоднократно отрезвлял, быть может, в чём-то и ограничивал, от чего-то предостерегал, всегда очень лаконично и конкретно говоря о моих недостатках.

На занятиях он обычно сидит за вторым роялем и самим своим показом часто даёт ученику представление о пути решения каких-то проблем. Кроме того, это высокая культура исполнения — хотя, наверное, вы скажете, что это понятие довольно расплывчато, неконкретно. Конечно, умение очень ясно себя слышать во время исполнения — невероятно важное качество. И при этом отнюдь не подавление индивидуальности студентов, а ведь у него их немало. Несмотря на то что во всех случаях у него есть своё видение произведения, на показ за роялем, на воспитание общих черт у своих учеников, он тем не менее бережно сохраняет индивидуальные черты каждого.

А вообще педагог должен быть консерватором — я говорю это, поскольку уже сам имею опыт преподавания, пусть минимальный. Особенно, если он имеет дело с нестандартными индивидуумами. Надеюсь, что это изменится. Хотя не думаю, что ему бы понравилось, если бы его студенты начали в классе копировать исполнительскую манеру и стиль, скажем, Игнаца Фридмана.

Так что, не без шутливого упрощения, конечно, можно сказать, что в классе он консерватор, а вне его стен — определенно либерал. A propos, недавно начав преподавать, о себе могу сказать примерно то же. Интересно было бы узнать, как отвечают на этот вопрос другие коллеги, но я, пожалуй, склонен считать, что в наше время — неправомерно. Есть содержательные исполнители и там, и. Скорее, следует вести речь об индивидуальных школах отдельных педагогов. Когда-то считалось, что ленинградская школа более интровертная, утончённая, поэтичная, рафинированная.

Но и в Москве можно было всегда назвать педагогов, чья школа также отличалась подобными чертами. Он сказал, что у него никогда не возникало желания поучиться у кого-нибудь ещё, настолько полноценной была школа Сандлера. Хотя сегодня модно брать мастер-классы у других музыкантов, ездить по всему миру и учиться у всех подряд.

Что вы скажете об этом? И когда я учился у неё, никакие мастер-классы других педагогов я не посещал. Но потом, поступив в консерваторию, я отдал этой тенденции определённую дань. Я, конечно, не прыгал, как иные коллеги, по всем летним академиям Европы, но тем не менее несколько мастер-классов или, скажем так, мастер-курсов я прошёл у Дмитрия Александровича Башкирова. Речь идёт лишь о нескольких встречах в Петербурге, Зальцбурге, других местах.

Я, разумеется, не считаю себя его учеником, но это был самый сильный музыкальный импульс, полученный мною от других педагогов. У меня 0,25 ставки, это в данном случае обоюдное желание моё и кафедры специального фортепиано, где решили, что пока такой нагрузки мне достаточно, и я с благодарностью это решение принял.

Если бы студентов у меня было больше, то, боюсь, справиться со всем мне было бы нелегко, ведь я стараюсь заниматься с ними помногу, у меня тоже индивидуальный подход к каждому из. Оба моих студента уже учатся на третьем курсе. Хотя сейчас он действительно уже не преподаёт. Конечно, если к преподаванию относиться неформально, отдавать ему свою жизнь, то оно опустошает. Но, с другой стороны, в нашей русской традиции трудно найти музыкантов, за исключением, пожалуй, одного Рихтера, кто никогда не преподавал.

Он телепорт? Нет, просто быстрый. Знакомство с Питером - Люди Икс: Дни минувшего будущего

Не скрою, при всех издержках, усталости, необходимости тратить на студентов своё время для меня большая честь работать в Санкт-Петербургской консерватории, в этой великой школе.

Я всегда хожу на его выступления в Санкт-Петербурге, где он обычно играет весной, в апреле. За свою жизнь я пропустил лишь считанные его концерты. Я стараюсь заранее узнать дату его приезда и даже скорректировать ради него собственные выступления. Безусловно, это всегда событие, которым живешь целый год. И потом есть такой принцип: Вот из этого я отчасти исхожу. В моём случае как раз интереснее говорить о других, чем о своей биографии.

Афанасьева я знаю давно, с его выступлений на сцене, которые я посещал ещё в детском возрасте. Узнал я о нём от Зоры Менделеевны, которая с давних пор с ним знакома лично. Это она однажды привела меня на его концерт, когда он стал приезжать в Россию в первые постсоветские годы. Афанасьев — фигура неоднозначная. Если назвать его маргиналом, то не сильно ошибёшься.

Когда я был маленьким, многое из того, что он делал, мне казалось абсолютно неприемлемым.

Кто за что боролся

Для многих и сегодня так оно и. Но я изменил своё мнение. Произошло это далеко не. Почему я стал его апологетом? Он всегда по-своему потрясает. Конечно, это совсем другое потрясение, нежели от концертов Григория Соколова. Два этих пианиста представляют собой противоположные полюса в исполнительстве. Но по силе воздействия их игры, по их серьёзности и глубине и по тому, как они стимулируют и вдохновляют меня к собственному творчеству, оба они являются для меня образцами.

Я с большим интересом впитываю его книги, поэзию, лекции, хотя пониманию Афанасьева-исполнителя творчество Афанасьева-литератора не помогает.

Как бы он сам себя ни атрибутировал, для меня он, прежде всего, великий музыкант. Наше с ним общение можно назвать дружбой, но с некоторой поправкой на разницу в возрасте. Вы знаете, во-первых, Афанасьев, как и все великие исполнители, являет собой планету, вращающуюся вокруг самой.

Оба моих студента уже учатся на третьем курсе. Хотя сейчас он действительно уже не преподаёт. Конечно, если к преподаванию относиться неформально, отдавать ему свою жизнь, то оно опустошает. Но, с другой стороны, в нашей русской традиции трудно найти музыкантов, за исключением, пожалуй, одного Рихтера, кто никогда не преподавал.

Не скрою, при всех издержках, усталости, необходимости тратить на студентов своё время для меня большая честь работать в Санкт-Петербургской консерватории, в этой великой школе.

Послесловие к конкурсу

Я всегда хожу на его выступления в Санкт-Петербурге, где он обычно играет весной, в апреле. За свою жизнь я пропустил лишь считанные его концерты. Я стараюсь заранее узнать дату его приезда и даже скорректировать ради него собственные выступления.

Безусловно, это всегда событие, которым живешь целый год. И потом есть такой принцип: Вот из этого я отчасти исхожу. В моём случае как раз интереснее говорить о других, чем о своей биографии. Афанасьева я знаю давно, с его выступлений на сцене, которые я посещал ещё в детском возрасте. Узнал я о нём от Зоры Менделеевны, которая с давних пор с ним знакома лично. Это она однажды привела меня на его концерт, когда он стал приезжать в Россию в первые постсоветские годы.

Афанасьев — фигура неоднозначная. Если назвать его маргиналом, то не сильно ошибёшься. Когда я был маленьким, многое из того, что он делал, мне казалось абсолютно неприемлемым.

Для многих и сегодня так оно и. Но я изменил своё мнение. Произошло это далеко не. Почему я стал его апологетом?

Он всегда по-своему потрясает. Конечно, это совсем другое потрясение, нежели от концертов Григория Соколова. Два этих пианиста представляют собой противоположные полюса в исполнительстве. Но по силе воздействия их игры, по их серьёзности и глубине и по тому, как они стимулируют и вдохновляют меня к собственному творчеству, оба они являются для меня образцами.

Я с большим интересом впитываю его книги, поэзию, лекции, хотя пониманию Афанасьева-исполнителя творчество Афанасьева-литератора не помогает. Как бы он сам себя ни атрибутировал, для меня он, прежде всего, великий музыкант.

Наше с ним общение можно назвать дружбой, но с некоторой поправкой на разницу в возрасте. Вы знаете, во-первых, Афанасьев, как и все великие исполнители, являет собой планету, вращающуюся вокруг самой. Не думаю, что он может адекватно оценить любого коллегу. С таким максимализмом о чём можно говорить?

В доказательство того, что нынешние исполнители не в состоянии подняться на уровень старых мастеров, обычно приводится мысль о том, что раньше все исполнители являли собой масштабные личности, а сегодня таких личностей.

Конечно, я не жил в то время, когда творили старые мастера, и могу судить о нём лишь по записям. Я не считаю, что сегодня так уж плохо обстоят дела в исполнительстве. Возможно, в этом проявляется как раз моя реакция на то, что многие думают так, как вы сказали. Конечно, большое видится на расстоянье, но в силу того что сейчас у исполнителей появилось значительно больше возможностей заявить о себе, нетрудно заметить, что конкуренция между ними возросла. А если вы меня спросите, кого из исполнителей я считаю своими кумирами, властителями моих дум, то я назову Соколова, Афанасьева, Плетнёва, Софроницкого, Гилельса и Микеланджели.

Как видите, из шести трое — ныне живущие. Вот вам и ответ. Всё это сказалось на их исполнительстве? Сейчас время более благополучное, но, может, как раз это отрицательно влияет на личность исполнителей? Ведь грани между добром и злом сегодня довольно размыты, да и чувства у людей несколько слабоваты… — Это очень интересный вопрос, но он требует специальной подготовки. Интуитивно я, пожалуй, думаю, что вы правы.

Да, испытания формируют личность и исполнителей, и композиторов. Но тут встаёт вопрос цены. Какова цена за приобретение того опыта, который делает исполнителя великим? С одной стороны, считается, что гений должен быть голодным, но с другой стороны, может, это было справедливо когда-то, а сейчас ему лучше быть сытым? Опять же одно дело — творец-композитор, и совсем другое — исполнитель, от которого часто требуются физическая выносливость и определенный запас прочности.

Так что исполнителю внутренний, душевный комфорт, равновесие и, что также немаловажно, некоторый уровень бытового комфорта, скорее, идут на пользу.

Не исключено, что со временем я захочу отказаться от этого ответа, но сейчас я, пожалуй, отвечу. Современность nolens-volens проникает в исполнительство. Вам наверняка известен знаменитый случай с Марией Юдиной, которая во время войны исполняла прелюдию и фугу си-бемоль минор Баха из первого тома, и на вопрос Нейгауза, почему она исполняет её в такой манере, с таким невероятным напряжением, ответила: Тут сложная связь, исполнитель пропускает современность через себя как антенна, и чем же ещё он наполняет музыку, написанную сто, двести лет назад, если не современностью?

Вот, говорят, темпы становятся быстрее. Я так люблю медленные темпы, что эту часть современности я отвергаю. Впрочем, и все мои любимые пианисты, которых я вам уже назвал, не замечены в любви к быстрым темпам. Не хотите ли вы сегодня записать это произведение уже по-другому? А может, вы считаете, что ранние записи как раз наиболее интересны у исполнителя? С другой стороны, тут не может быть, конечно, никакой зафиксированности, ведь в трактовках день ото дня всё меняется, тем более на дистанции в несколько лет.

Для меня Лист — композитор, который состоит не только из виртуозности. Это композитор, который играет в моей жизни очень важную роль. Вот, кстати, с маэстро Скульским мы уже играли Второй концерт. Хотя публике, как правило, нравится Первый концерт, который, конечно, нельзя не любить.

Ни в коей мере не хотел бы приписывать тут себе какие-то заслуги, но в последнее время лёд тронулся, и несколько молодых исполнителей взялись за исполнение концертов Чайковского независимо друг от друга.

Пока у меня в репертуаре Первый и Второй. Но и Концертная фантазия опус 56, скажем так, на ближних подступах. Как ей живётся в России? На каком языке вы общаетесь между собой?