Парадиз брачное агенство знакомств лялин переулок

Новый мир, № 11 (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека!

Школьная компания, включая Я., решила, что я всех заложила — так мне и сказали Мы впервые поцеловались в мае, через полтора года после знакомства. Или по Лялину переулку, но если не знаете, деточка, лучше не надо, Таким образом, в ближайшие годы в брачный возраст начнет вступать. парадиз брачное агенство знакомств лялин переулок · ТОП лучших мобильных приложений для знакомств. Моя история очень. принц зарезан неизвестным в первую брачную ночь, вторая свадебная . Гофман Э. Т. А. Необыкновенные страдания директора театра: пер. с нем. московского пАдонка» Lightsmoke [53], «Солдаты армии ТРЭШ» М. Лялина [30], ный парадиз»), – усиливает метафизический план стихотворения.

Ты писал ей записки накануне вечером — готовил их, будто домашние задания, огромные монологи о внутренних страданиях. Однажды ты написал, что считаешь себя полным дерьмом, а она — это было, кажется, весной — говорила, что это не. И кажется, тогда ты в первый раз сказал вслух, что любишь. Мне кажется, что мы и раньше объяснялись в любви.

Впрочем, я не уверен, скорее не объяснялись. Объяснялись в дружбе — это. На какой-то дискотеке — кто знает, какой это был школьный праздник и когда он был, вероятно, осенью или зимой — ты стоял возле стены и не отрываясь следил за тем, как она танцует, а сам никогда не танцевал.

Перед сном ты бредил ее телом. Впрочем, это случилось уже в одиннадцатом классе, а не в десятом, не будем забегать. Впервые вы прямо заговорили о том, что происходит, в мае десятого класса.

Ты написал ей в записке: Ты мог написать это только по-английски: Кажется, вы пытались погрузиться в души друг друга с помощью магии. После этого вы стали переписываться, прямо там, сидя друг напротив друга. И она сказала тебе, что тоже чувствует. Больше ничего не. Ты писал свои записки, рисовал порезы на руках только для того, чтобы она тебя обняла. Причина этого отвратительна и мелка: Ты не мог переступить через свой страх, свое стеснение.

Тебя бесило, когда она обнималась с другими девочками на переменах — эти девчачьи никчемные объятия, которые не несли в себе ничего на самом деле и которые ты воспринимал как измену, потому что для тебя объятия с ней были равносильны сексу. И ты умирал, и ругал ее, и честно писал о своей ревности, а она продолжала делать то же самое, потому что — ты с ней был мальчиком, о котором она думала, что ты девочка, а она с тобой была девочкой и думала о себе как о девочке. Ты трясся весь от ее игрищ и ничего не мог с собой поделать.

Сразу после окончания десятого класса, в начале летних каникул она должна была уезжать к бабушке в Тулу. Перед сном ты считал сначала месяцы, потом недели, а потом дни — сколько тебе еще осталось быть счастливым и когда ты умрешь от тоски. И она считала и писала об этом песни и стихи. А летом на даче ты был очень одинок и сжег все ее тетрадки со стихами, почему — мы с тобой не помним. Мы помним только, что были очень злыми на. Ах да, кажется, ты не получил ни одного ее письма и решил, что она забыла.

А она их писала, но почта — потеряла. Напиши еще о том, как ты мог во всеуслышание говорить о любви к ней, всем одноклассницам и одноклассникам мог говорить. И как мальчик С. И напиши еще, что она носила джинсы, которые ты называл красными и над которыми смеялся, потому что признавал только черный цвет. А еще расскажи о том, что вас сблизило: Вы вдвоем разучивали их песни, играли дуэтом на гитарах и пели в два голоса.

А еще расскажи о том, как она в то время, когда перестала играть с тобой, стала тебя раздражать: А когда она чуть охладела и ослабила привязь, ты потянулся к ней, и раздражение ушло. О них не. Для записок просится совсем другая форма. Убирает руки с ноутбука. Без двадцати минут девять. Яблок в этом году так много, как. Ты яблоки фотографировал и композицию составлял из веток и листьев Я вышла из подъезда, мы встретились в кафе возле кинотеатра, совершили ритуал с твоими знакомыми — привет-привет, пока, ну все, мы пошли, и вот — дома нас встречают кошка и диван, который почти никогда не сложен.

Он сложен сейчас, потому что я должна была мыть полы, но смогла только подмести. Остальное время — часа два, а может быть, больше — я просто хожу по квартире и думаю о чем-то, и мне почему-то больно. А в тот вечер было очень легко. Мы вывалили на диван все записки и читали их вместе, жевали маленькие сникерсы, пили чай. Тебя развеселили мои детские песенки — совсем детские, написанные в десятилетнем возрасте.

Она читает мои детские песни, смеясь. Мы поехали оттуда, чтоб спросить: Есть там Колумба привиденье, у него плохое поведенье. Он носит бутылки виски, едою заполненные миски.

Он пугает маленьких детей словами: Она полюбила его, лицо его расцвело. Вам напишу я про любовь и про несчастье, про то, что в сердце у меня и у. Мы не знаем, куда нам податься, нам приюта нигде не дают. Мы одиноки, нам негде остаться, нам и квартиру не продают. Уже седеет моя голова, а мы всего лишь на улице пыльной, вот такая уж наша судьба, как я вижу, не жить нам в квартире!

Чем полнится голова подростка? Среди записок очень много подростковых стихов, но их просто скучно читать, а детские — не скучно, вот тебе, например, весело, и мне — весело. Зачем с человеком происходит такое? Она уехала к бабушке на летние каникулы после десятого класса.

Днем — полная апатия, вечером — жуткая боль, но я решила, что гадость эту выдержу. Жизнь — как по расписанию. Проснулась, встала, походила, почитала, поела — и спать. И так every day7. Я не пью больше вообще, а думала, что тоннами это beer8 поглощать. Я представить себе не могу, во что я превращусь за это время, когда каждый день силы уходят в никуда, а новых теперь взять неоткуда.

Мне ужасно, безумно тебя не хватает, я будто части себя лишилась. У меня никак не выйдет тебе ничего прикольного написать, потому что мне совсем не прикольно. Время и расстояние — жуткие штуки, они одним махом все уничтожают, поэтому храни your love10 изо всех сил, чтобы был еще подобный год.

Я буду делать то же, и сейчас я люблю тебя даже сильнее, чем когда мы. Твоя мама мне сказала, чтобы я называла тебя исключительно Е. Сказали, нужен именно местный гид, хорошо знающий и город, и язык. Юрик, конечно же, согласился. Он ведь в первую очередь филолог, и уж потом только торгаш.

А до того городом бродили слухи о странном японском гражданине, который, будучи с виду не бедным, снял комнату в нищей коммуналочке в центре. Жил там, ни с кем не общаясь, даже с ближайшими соседями.

По утрам выходил с чайничком на кухню, а потом брал удочки и тащился на Неву рыбачить. Вечером снова брал чайничек, молча ставил его на плиту, затем выпивал гранёный стакан желтоватой заварки без сахара и удалялся спать, не пожелав никому спокойной ночи.

Соседи уверяли, что так продолжалось месяц. Ещё твердили, что город иностранца околдовал. В принципе, да, околдовал, но Откуда кому было знать, что данный субъект уже один раз бредил Петербургом, и даже жил подле него, на расстоянии всего двух десятков вёрст. И было то в его прошлой жизни, сто восемьдесят с гаком лет. Продлив визу ещё раз, теперь уже на полгода, японец, наконец, решился снять отдельное жильё.

Ход мыслей был, вероятно, такой: В некоторых странах лучше держаться коллектива. Расслабился, за что и поплатился. А до него в той съёмной квартире пропали ещё две особы, не имеющие друг к другу никакого отношения, пропали поочерёдно и совершенно одинаково - по идентичным сценариям.

Третий сценарий, исчезновение японца, сильно смахивал на два предыдущих. Начнём с того, что квартиросдатчицей была некая "блокадница", которой, судя по внешнему виду, в лихие военные времена было лет этак.

Да, минус пять лет было той тётеньке на момент конца блокады, ведь родилась она в тыща девятьсот сорок девятом году. Только знали об этом не. Говорят, что по теперешним "официальным слухам", в Санкт-Петербурге блокадников втрое больше, чем их было за всё время осады города фашистами. Такую клушу разве заподозришь в чём-то плохом?

Да и у квартиры был почти блокадный вид: Не хватало только полочки под мыльно-зубные принадлежности. Именно она, полочка, послужила поводом для самой первой интриги. Первой пострадавшей стала дамочка, у которой было чем поживиться. Не в смысле шикарных телес и даже не в смысле шикарных манер.

Просто-напросто у приезжей были денежки, наличность, лежавшая прямо в сумочке, а не в банке, тыщ этак девять "зелени". По чисто совковой наивности, дамочка сразу же довела этот факт до сведения липовой блокадницы, не подозревая, что та липовая. Хорошо ещё, что у неё была врождённая паранойя. Вот скажите, станете вы вечером, не слишком поздним, плотно задвинув шторы, пялиться именно на эти шторы, а не на экран телевизора? Нормальный человек не станет, а дамочка пялилась.

Ей нравился тканый узор. Короче, пялилась, пялилась и таки допялилась: Вы бы придали значение такой мелочи? Почему мелькнувшая фигура, пусть даже мужская, должна сразу казаться зловещей? И почему тот человек должен ломиться именно в вашу дверь? Мало ли в их подъезде, дверей-то, а во дворе - мало ли подъездов? А если бы квартира, снимаемая дамочкой, была не в первом этаже, а располагались выше, многими этажами выше?

Увидела бы она хоть шапку, хоть хлястик пальто зловещей фигуры? Но параноидальной дамочке свезло: И поспешила к входной двери - проверять засовы. Придёт ли вам в голову проверять засовы в семь вечера? В семь часов вечера засовы обычно открывают, дабы впустить своё счастье Впрочем, как у кого получается. У дамочки всё получилось весьма оригинально: Бас за дверью звучал нахально.

А ведь под рукой у тени никакой полочки не было! Она промелькнула стремительно, с полочкой так не походишь! Мысли женщины находились в полном беспорядке. Дальнейший диалог был не очень конструктивным, то бишь совершенно бесполезным, недремлющая паранойя так и не позволила приезжей открыть дверь. Или то был Ангел? Многие принимают своего Ангела за непонятно. Как бы там ни было, женщине будто кто-то шептал: За дверью послышались торопливые удаляюшиеся шажочки, уже не такие уверенные и нахальные.

Бросившись к окну, квартиросъёмщица узрела знакомый силуэт, мелькнувший в обратном направлении, но по-прежнему без полочки подмышкой. Постояв малехо, повздыхав и поужасавшись задним числом - многие ужасаются задним числом, даже больше, чем во время ужасной ситуации!

Ну и что, что голос нахальный? Ну и что, что полочку не разглядела? Сейчас ведь всё в мелких деталях продаётся, в разобранном виде, комплект мог запросто и в сумку поместиться, а сумка обычно внизу болтается, сквозь подоконник не.

В общем, пока паранойя спала после шока, пока теряла свою бдительность, её подопечная уже чуть не плакала, и уже отнюдь не от страха. Может, то была сама Судьба?! Может, и познакомились бы! Ах, в тридцать семь лет так трудно знакомиться, да ещё с таким некрасивым носом Жару в эти чувства подлила внезапно позвонившая хозяйка: Вы ведь не замужем? Эх, квартиросъёмщица совсем уж было расстроилась, но, к счастью, паранойя, несколько минут дремавшая, вдруг оклемалась и бросилась на выручку наивной "курице".

Она вспомнила своё прекрасное имя (Анита Фрэй Книги) / Проза.ру

Та, под её нажимом, вдруг вспомнила, что солидные люди, даже при наличии ключа, обычно сначала звонят в дверь, или вообще по телефону, словом, предупреждают о визите заранее.

Чтобы показать вам, что он свой в доску, друг семьи! Не очень убедительно звучали слова хозяйки, этой старой бл Разве так выражаются женщины в летах, пережившие ужасы блокады? Могла бы спросить у гостьи, нужен той интим с незнакомцем или не нужен. Гостья ведь не на помойке себя нашла Друг семьи удрал, лишь только я про милицию вякнула На том конце "повесились".

За недостатком аргументов, конечно. Наутро хозяйка притащила под дверь квартиры всю семью - для разборок. Правда, семья была невелика: Жаль, не было глазка накануне вечером в двери, а то квартиросъёмщица мигом бы признала в зяте "доктора".

Проснувшись от настойчивого звонка и метнувшись открывать, прямо в ночной рубашке, квартиросъёмщица вдруг вспомнила вчерашние события, и ей снова стало жутко. Голос хозяйки звучал не менее нахально, чем накануне вечером, а рядом с ней, вне всякого сомнения, находилась ещё парочка персон - кто-то хихикал и шептался, тоже очень нагло. Вы не имеете права так часто меня беспокоить!.

Вы нарушаете мои права!. Походив ещё пару дней на Бармалеева, позвонив и побарабанив в двери, хозяйка решила вызвать плотника и двоих понятых. Раз истеричка заперлась на засов и так долго не выходит, даже в магазин, а на телефонные звонки не отвечает, значит с ней что-то неладно.

Может, она вообще маньячка. Может, повесилась с перепугу. Однако, войдя в квартиру, никто из четверых участников взлома никакого тела не обнаружил - ни живого, ни мёртвого. Может, трусиха смылась через окно?

Нет, шпингалеты крепко сидели в гнёздах. Уехала тихо, ночью, в свою тьмутаракань? На том и порешили, как бы забыв, что взламывали дверь, запертую на задвижку. Короче, тела не было, а куда оно пропало, уже мало кого интересовало, всем не терпелось разбежаться по домам.

История, сулившая стать криминальной, закончилась вполне цивильно и практически вничью, даже с некоторым перевесом "блокадницы". Трупа не было, зато имелся повод для радости: Вторая история была ещё похлеще, ибо следующий квартиросьёмщик оказался морячком, выгнанным родной супругой из родной же коммуналки, где-то там, у себя, в Выборге.

Или в Кингисеппе, неважно. Захотел трудяга от семьи своей отдых поиметь, месячишек этак К нему, как ни странно, тоже нагрянули, хотя наличных денег при нём было не густо - убивать-то, вроде бы, и незачем. Нагрянувшим оказался не доктор, а некий сибиряк, который месяцем раньше снял эту же самую квартиру и тоже имел от неё ключ. Но и ему не посчастливилось переступить порог, ибо морячки народ бывалый, и без паранойи двери на засовах держат.

Тот диалог был чуть длиннее, чем у "курицы" с липовым доктором: Ну, хозяюшка, ну ушлая бл Дальнейшая словесная дуэль проходила в нецензурных выражениях. Сибиряк ушёл, вернее, улетел в Сибирь. Он, собственно, нагрянул просто так, на пару минут, посмотреть, как идёт обещанный ремонтец. Перед обратным вылетом звякнул хозяйке, в суд обещался подать. А она-то тут при чём? Тут хозяйкиной вины было ещё меньше, чем в предыдущий раз: Морячок, в отличие от "курицы", о своих правах знал больше: В ответку хозяйка, раздобыв небольшую дозу наркоты, подкинула её на следующий же день в прихожую, засунула под обувной стеллажик, пока постоялец ходил искать себе новое жильё.

Заодно и задвижку сковырнула, вызвав того же плотника - на правах хозяйки. Вечером, узрев свет в окнах, она с тремя милиционерами, ловко пробралась в прихожую, ибо задвижки уже не было, и огласила помещение визгом: Ну да, он же моряк! Почему у морячка обязательно должны быть наркотики? Голова морского волка, никогда не знавшего наркоты, в тот момент сработала на славу: Странный человек, эту дверь ещё легче взломать, чем входную! Однако, и на это нужно время.

За те минуты, что ломали дверь, морячок успел исчезнуть. Его тоже не нашли - ни живым, ни мёртвым. И это снова при спущенных шпингалетах! А хозяйка снова начала подводить баланс: Можно было новых дураков искать, ведь сибиряк не заводной туда-сюда мотаться, да и авиабилеты не дешёвые. Такой ход мыслей был у липовой блокадницы. Ну, и как же у неё после этого с мозгами?

А какая ситуация может быть с мозгами у бабенции, видевшей конец блокады в минус-пятилетнем возрасте. Эти два эпизода, вроде бы, незначительные, которые и сравнивать-то нельзя, имели объединяющий момент: Там же в подвале крысиные блохи! Завистница из дальнего района, некогда квартировавшая на Бармалеева?

Нет, пожалуй, та бабка служила городской "вышибалой". Кстати, и "блокадница" вполне тянула на эту роль. Город-Дверь всех без исключения гостей любит одинаково. Ну, а третья история, та была ещё короче. Третий незаконный постоялец, впоследствии тоже исчезнувший, тот необычный японец, не проторчал в квартире и двух часов, даже свой вечерний стаканчик выпить не успел. Успел только распаковать чемодан, довольно небольшой, как вдруг Нет, то был пока ещё не "доктор", и тем более не сибиряк. Сначала зазвонил большой стационарный телефон.

Японец кинулся к нему, ибо знал пару слов по-русски. А вы знаете, что у вас в подвале крысиные блохи?! Японец не смог ничего ответить. Он слово "блохи" ещё не выучил. Да и другие слова подзабыл.

  • Она вспомнила своё прекрасное имя
  • Новый мир, 2008 № 11 (fb2)

Вместо ответа выдавил единственное слово, которое вспомнил. И даже не поторговались?! Ту сумму, которую с вас взяли, надо делить на десять, это уж как минимум На том конце раздались гудки. Дальше во входной двери стал поворачиваться ключ Не зная, радоваться или плакать, иностранец стал в растерянности шарить взглядом по комнате. Взгляд упал на зеркальную поверхность старенького шифоньерчика. Поверхность затуманилась, покрылась рябью Хорошо, что вертевший ключом в двери вошёл не внезапно - ему, всё-таки, необходимо было знать, один ли дома клиент, сначала прислушаться хорошенько.

Вдруг клиент с любовницей? Или даже с двумя? Эта пауза дала иностранному квартиросьъёмщику возможность доглядеть спектакль до конца. Единственной актрисою той пьесы была обшарпанная старуха. Но с претензией на хорошие манеры! Она грациозно выпрыгнула из зеркала, сунула под нос японцу зелёненький, недурно пахнущий флакончик.

Эти два слова он, к счастью, знал и сразу же подчинился. Затем, влекомый за рукав пиджака, он подчинился и дальше: А не было другого выхода! Неизвестный гость в прихожей пугал японца гораздо больше, чем старуха-медиумша. Кстати, лицо последней казалось до боли знакомым. Деньги третьего постояльца, тоже за шесть месяцев вперёд, "блокадница" оставила себе, но, по закону справедливости, они ей в пользу не пошли, как и предыдущие две добычи.

Сколько верёвочке ни виться Менты, пару дней назад приходившие для поимки наркомана, установили непрерывную слежку за подъездом. И, конечно же, видели, куда вселился японец. Один из ряженых в штатское даже помог гостю чемоданчик донести - от такси до квартиры.

Видели дозорные и зятька, направлявшегося вечером к подъезду. А лишь только поднялся вой о пропаже иностранца, быстренько пришили липовой блокаднице и убийство с расчленёнкой, и квартирное мошенничество, и Её хранение "в промышленных количествах". Жить-то им на что-то. Пришлось нерадивой квартиросдатчице откупаться: На тот момент, когда Юрик, в сопровождении секретаря московского японского посольства и ментов, вошёл в загадочные интерьеры, аккурат стоял вопрос о продаже мебели.

Шкаф непонятного года выпуска сразу бросился в глаза: Юрик немало повидал антиквариата, чувствовал флюиды старинной вещи. Хватило денег, уплаченных ему за несостоявшийся перевод японской речи несостоявшегося трупа. Без аванса Юрик давно не работал - перестраховывался.

И тут, будто почувствовал подвох, попросил за всю работу сразу наперёд. На Лиговку шкаф попал в ноябре го, ещё не зимой, но уже когда выпал первый снежок, а под ним образовался гололёд. При перевозке возникла проблема - грузовик чуть пару раз не выехал на тротуар, причём, на дикой скорости.

Кому-то непонятно, а сведущий наблюдатель скажет: И знаковость была у шкафа, и историческая ценность, и По зазеркальному приказу, в те голодные дни Блокады из арктефакта выскакивали то хлеб, то масло, а тои молоко выкатывалось - в закупоренных металлических бидонах.

И ещё много всякой всячины. Всякий раз там, где находился шкаф, одна, отдельно взятая, квартира начинала шиковать в еде. Правда, тут же разносились сплетни: Но верили такому далеко не.

Клуб знакомств Marry me club

Как бы там ни было, шкаф в войну помогал, и помогал солидно. И теперь стремился помочь - время-то и сейчас не безоблачное! Но такую помощь, мистическую, зазеркальную, с голодушной эйфории принять ещё как-то можно, а на трезвую современную голову - боязно. Согласитесь, на хлеб-масло сейчас у каждого найдётся, и брать их через зеркало - большие крайности. Тем более что семьи, имеющие средства на съём квартиры, отнюдь не бедные.

В итоге обоюдное недопонимание вышло: Ладно бы, его просто боялись Но зачем же потрошить?! Зачем брать отвёртки и разбирать на части?! Пришлось их всех, этих любопытствующих хамов, разогнать, причём самыми недозволенными, запрещёнными в спорте методами. Последний "удар в пах", в буквальном смысле слова, получил жилец в семейниках, попытавшийся с бодуна выковырять зеркало из рамы.

Новый мир, 2008 № 03 (fb2)

Из зеркала вылезла волосатая рука, примерно такая же, как и у него самого, и с такой же отвёрткой, из-за чего тот решил, что это его отражение.

Но отражение не сильно слушалось и не шибко повторяло движения пьянчуги: Теперь ясно, почему ни одна из квартировавших в последнее время семей не могла долго выдерживать пятикомнатных хором на Лиговке, хотя Ляля с них со всех брала по-божески, в силу своего мягкого характера. К моменту, когда Мася уселся в той квартире поговорить с привратницей "за жизнь", жизнь артефакта уже давно текла по-старому: С того самого ноябрьского дня - снежного, но солнечного, до нынешней осени, до теперешнего жёлто-золотистого сентября.

Солнечные блики, украдкой пробиравшиеся сквозь двери комнат в прихожую, несли старому шкафу приветы от современной жизни - по-прежнему неласковой, но чертовски интересной. Что касаемо интереса, шифоньер был и сам себе развлекуха, то бишь, в этом плане вполне самодостаточен.

В нём всегда такое происходило, что никакая внешняя фантазия не могла соперничать с его собственной. Ну, а теперь, когда комичная старуха вертелась перед ним, словно перед дворцовым трельяжем Мася захотел помочь ей в этих танцах.

И глянуть в зеркало, поглубже Небось, считаешь меня сумасшедшей? И в мыслях не было! Как бы приглашая на танец, хотя танцевать сроду не пробовал, видел только, как другие танцуют.

Чувствуешь, что за ним - шикарный мир? Будь так - я бы вообще спилась, а тут, как видишь, цежу умеренно, что в моём возрасте приветствуется Хорошие сорта вина и коньяка расширяют и даже чистят сосуды! Она сделала несколько глотков сосудорасширяющего, а затем, схватив Масю за талию, будто он девушка, стала кружить его в вальсе.

И музыка откуда-то взялась! Опять гипноз, не иначе Гипноз усилился, когда пришлось ещё и выпить. Нет, не из бабкиной фляжки, а из какого-то зелёного флакончика, маленького, как для детской игрушечной кухни. Таких флакончиков полно в хозяйстве Лялиной Кристины. Согласно метрике - "Кристины Юрьевны Лялиной".

Кружась в гипнотическом танце, Мася думал в первую очередь, как бы не отдавить бабке ноги, её раздолбанные чапчики, и уж потом - куда его несло. Одновременно обо всём думать не получалось. К концу танца обнаружилось, что оба танцора перемахнули за черту, обозначавшую вход в болотное зазеркалье. Добровольно, не выпивши, будучи в трезвом рассудке, через зеркало даже бутерброд не возьмёшь, руку побоишься просунуть, а не то, что целиком, всем телом, лезть в эти глубины Так и случилось бы, если бы кто-то сильный и по-мужски уверенный не подхватил его сзади.

Оглянувшись, маленький гость увидел водителя грузовика. Шустёр, однако, старухин драйвер! Как это он успел раньше них в шкаф заскочить, да ещё и совершенно незаметно? Ах, да, они же на кухне чай долго пили Что самое смешное, шофёр успел переодеться, побриться, и надушиться! Новые одёжки водителя грузовика, напомаженная причёсочка, а также потрясающий запах одеколона делали из него графа или актёра кино.

Уже и бородавка на щеке смотрелась не уродливо, а симпатично: Театр, о котором вы рассказывали? Пространнее ответить старухе не дали: Масе тоже захотелось постоять под ручку хоть с одной из этих дамочек, а что? Скоро возраст переходной начнётся, надо же начинать репетировать! К счастью, не очень долгую. Старуха, казалось, не слушала. Она с понурым видом разглядывала свои туфли и бормотала: И верхний народ весь, чисто весь замызган Большевики их замызгали и обесточили!

А вместе с ними - и меня Так вот, кто замызгал мадам привратницу! Пока Мася смекал, в какую сторону лучше глядеть и на кого отвлекаться, к нему подбежала девушка лет двадцати, одетая как "напомаженные авангардники". Но почему-то вся бесцветная, как на чёрно-белом фото, а также совершенно не надушенная. В конце концов, придётся разводиться, а это неприятно!

Мася обескураженно зашевелил ушами. Этот трюк у него и раньше хорошо получался - в шутку, ради хохмы, а тут непроизвольно вышло. А мне нравятся плотные мужчины, спортивного телосложения Хорошо ещё, что ты генетически не коротышка Вроде бы, не должен карликом стать! Мася, и вправду, в свои десять лет был выше всех одноклассников. Снег под ногами мягкий, шагов не слыхать.

На малом хуторе даже в такую пору что-то да прозвучит, звякнет, прошелестит. Там — птицы, собаки, кошки, живые люди. А здесь — обложенная густым снегопадом мертвая тишь.

С непривычки не по себе делается. Лишь порой еле слышное царапанье снежинок по жесткой ткани куртки и башлыка. Под ногами — прикрытый снегом толстый метровый лед.

Под ним — темная текучая вода. У самого дна, во тьме, в зимовальных ямах стоят недвижные рыбы. Все — немое, глухое, беззвучное. Лишь порою пушечно треснет лед, разрывая тишину и — от берега к берегу — тяжелый панцирь.

В лесу даже в тихую пору ветка треснет, лист сухой прошуршит, легким гулом ли, шелестом пройдет верховой ветер. В чистом поле порой шевельнется сухая былка, полевая мышь пробежит.

А здесь — ни птицы, ни зверя… Речное русло, укрытое низким небом, берегами и снегопадом, который все гуще и все ближе обрезает округу, смыкая глухую тишь, шаг за шагом. Но этот белый плен нынче вовсе не в тягость, потому что вокруг на многие километры все свое: Нынче под ногами — метровый лед, еще и снегом прикрытый, а вспоминается, видится то весенний разлив, когда бушует вода, подмывая береговые кручи, то осенний покой реки, ее стылость и хрустальная прозрачность на песчаных отмелях.

Малые озера теперь вовсе в плену: Круглое, Песчаненькое, Бурунистое; рядом, по левую руку, — Крестовка. Там лишь в бобровых хатках да в подводных кормилищах еще теплится жизнь. Нынче замора не миновать, много погибнет рыбы. Бывало, все вместе шли да ехали на озера, бурили, били лунки да майны, чтобы рыба дышала. Но это — в прошлые годы. Нынче хозяина этой земли. На хуторе одни старики доживают: Всякий раз, когда покидаю хутор, появляется мысль: Товарищ мой проводил меня к берегу, попрощались.

Я спустился на лед, и тут же разлучила нас тихая густая пелена снегопада. Лишь хохотнул я в ответ. Чего нам теперь бояться, в семьдесят лет? Разве что неизбежного расставанья с близкими и с этой землей.

Но об этом думать — дело пустое, только душу травить. Лучше шагать и шагать помаленьку, стариковским неторопким ходом. Где-то там, в снежной невиди, Желтый мыс. Сколько раз на нем ночевали, костерик жгли, летовали. Желтый мыс, потом Большой Куприянов да Малый, Частенькие балочки, потом хутор Малоголубинский, там славные люди: Будановы, Чоков, Сашка-доктор, конечно же Чекунов, который сколько раз выручал меня, когда намертво застревал я в осенней грязи да в снегах на своей машинешке.

Возле хутора — речка; и снова — курган за курганом, пока не зачернеет вполнеба могучее Городище и темной тучей подступит голубинское займище, Остобная.

До них еще шагать и шагать. Час, другой, третий… Спешить не. Особо распевать ей было некогда: Но вот порою в домашнем безлюдье займется штопкой, починкой. После войны долго и долго еще жили небогато, одежду носили до полного износа. При этой тихой работе она иногда напевала вполголоса. Напевала негромко, душевно, даже со слезой: Отец твой давно уж в могиле, Сырою землею зарыт.

А брат твой давно уж в Сибири, Давно кандалами звенит. А еще были песни, каких теперь не услышишь: Вот утро настало, мы Сретенск заняли, И с боем враги от него отошли.

А мы командира свово потеряли, Убитого тела его не нашли. Это из Гражданской войны, из пережитого. Город Сретенск — родина в далеком Забайкалье. Память у тетушки моей сохранилась до старости. Но вот одну песню она никак не могла полностью спеть, забыв начало. А просила душа именно этой песни. Особенно в годы жизни последние, когда порою чувствовала себя одинокой. Так бывает у старых людей нередко.

В памяти моей тетушки иногда всплывали обрывки полузабытой песни, и она их твердила, пытаясь разбудить давнее: Осталось ей недолго жить, Недалека ее кончина. И перед смертью раз один Взглянуть ей хочется на сына.

И в ясный день, и в дождь, и в тьму, Когда рыдает ветер глухо, С котомкой к сыну своему Бредет на каторгу старуха. Обойтись обрывками тетя Нюра не могла, не хотела. Ей нужна была песня целиком, от начала до конца. И потому она порою меня просила: А тетя Нюра горевала, старалась припомнить, выразительно декламируя: К нему, к нему сквозь глушь и степи… — Слезы у нее наворачивались.

Понимал я, что это о своем у нее сердце плачет: Сыновья живы-здоровы, проведать их можно, тем более что путь недалекий. Но старый человек даже у людей родных не всегда гость желанный, тем более в быту городском, тесноватом и суетном.

А уж когда сноха не больно приветливая, то лучше дома сидеть, в своем углу, дожидаясь редких писем да ярких почтовых открыток к праздникам. Их рассылали родным и близким и получали целыми пачками.

На Новый год, к Майским да Ноябрьским праздникам. И бережно хранили, при случае перебирая, перечитывая слова привета. Прежде, где-то мельком, писал я о старой женщине из нашего поселка, непутевый сын которой за сроком срок проводил в каких-то сибирских лагерях, уже обвыкнув там и на волю почти не выбираясь.

Бедная мать собирала копейки и порой ездила к нему на провед. Слава богу, тетушку мою такая беда миновала. Сначала ехали на поезде, а потом целую ночь пешком брели с такими же бедолагами вслед за конвоем. Это была страшная ночь, после которой она потеряла рожденную прежде срока девочку. Так что на каторгу в свое время она тоже брела. Но нынче речь о другом.

Сыновья ее, слава богу, по-доброму жили, своими семьями, от матери недалеко. Эта песня вроде не про нее: Кроме ссылки было еще время военное и послевоенное, холод да голод.

Особенно к весне, когда огородные запасы заканчивались, погреб пустел. Кое-где на полях под снег уходили хлебные колосья. Шелушим их дома, сушим. День-другой… И снова надо идти. За хворостом в займище, в снегу по пояс… За лесными яблоками, за терном… Потом, слава богу, голодное время кончилось.

Но вот еще один случай. Про него я знаю от матери. Тогда они с тетей Нюрой остались в доме вдвоем и ждали из армии нашего младшего, Николая. С едою в ту пору уже не бедовали. А вот хорошей одежды в магазинах не. Хотелось что-то сыскать попригляднее. До Мариновки тридцать километров. На автобусе можно доехать. Но потом надо ждать попутку, чтобы через мост и к поселку военных добраться. А погода как раз стояла — хуже никуда: Соседи и даже мать моя уговаривали переждать.

Но тетя Нюра хорошей погоды дожидаться не стала. Дубленки долго лежать не. А так хотелось порадовать сына. С утра она собралась и поехала. И к дому прибилась лишь вечером. А через мост машины в тот день не ходили. Мост — горбатый, крутой, обледенел и стал непроезжим — сплошной каток. Но тетя Нюра решилась и пошла. Вначале осторожно шагала, а потом ползла на четвереньках.

Шел дождь со снегом. В такую погоду собаку из конуры не выгонишь. А тете Нюре хотелось для сына купить приглядную одежку. И она переползла мост, а потом добрела до военного городка и его магазина.

И слава богу, купила то, что хотела: И снова пешком к мосту. И снова ползла через него на четвереньках. Ждала в чистом поле автобус. Домой добралась чуть живая. Но была очень рада. И Николаю дубленка понравилась. Он ее долго носил. Теперь это все позади, в дальнем далёке: