Первое знакомствокнига свиньи ридерз дайджест

Континент чудес

Цена за 1 набор: р. ФОТО3,4. Серия: "Первое знакомство". 8 наборов из *Черепахи + Кенгуру + Свиньи; *Лягушки + Лемуры + Гепарды; ЗАБРАЛИ. Отличные книги в помощь Школьнику по справедливой цене. Его персонажи - попавший в беду Козлёнок, Заяц-обманщик и Заяц-жадина, Свинья-эгоис. Подбор книг в комнате меня озадачил: они никак не вписывалась Я хотела , чтобы то первое впечатление опять вернулось ко мне. После этого две недели подряд он приплывал к ним на свидание к десяти утра и, Реймонд регулярно читал «Ридерз дайджест», журнал «Автомобильное дело» и.

Волшебник Изумрудного города, г. Шел по городу волшебник, г р. Динка 2 частиг,рис. Радость Свердловские поэты-детям ,букинистическое издание, г,цена р. Валька и Семенова, р. Дом в Черемушках и др. Урфин Джус и его деревянные солдаты р. Огненный бог Марранов р. Митурича, г,потертости углов р. На Луне р за 1 том. В Солнечном городе р.

Куна, г р,Академия дом. Вам не нужна сорока р. Ветер в ивах, г р. Собаки не ошибаются р. Сказки, НЕТ Русские сказки, г р. Хогарт Мафин р. Герои древнего мира р. Летящие к северу р. Сказки зарубежных писателей р. От семи до десяти, г,рис. Малыши играют в шахматы р. Алексеев,Рассказы о Суворове р.

Прошло два месяца, и понемногу я начала приходить в. Но тут снова в моей жизни появился Гай: У него была гемоглобинурийная лихорадка. Эта болезнь в первую очередь поражает почки и состояние больного с каждым днем резко ухудшается. Жизнь его была в опасности, и я начала лечить Гая. По милости Божией, опасность миновала, и Гай стал поправляться. Он снова предложил мне выйти за него замуж. На этот раз я с радостью согласилась.

Я написала маме о своем намерении выйти замуж. В ответном письме она умоляла меня не торопиться с таким серьезным решением. Надеюсь, что ты выходишь замуж не только из-за привязанности к его ребенку.

Как относиться к себе и быту, или Практическая психология Хозяйки Дома — Николай Иванович Козлов

Не торопись, пока не убедишься, что это правильный шаг. Это был денверский врач, давший мне рекомендацию, когда я шла учиться. Он стал расспрашивать маму о том, как у меня дела. Его зовут Гай Лэйрд. Я никого так не уважаю, как Гая! И он рассказал, что когда Гай работал инженером в Инглвуде, пригороде Денвера, доктор Саймон был мэром этого городка, и они с Гаем были близкими друзьями. Слова доктора успокоили маму, и она дала благословение на наш брак. Свадьба состоялась через год и два месяца после того, как я впервые приехала в Африку.

Хотя в первые годы пребывания в Африке в моей жизни постоянно происходило что-то новое, вступление в брак и рождение первого ребенка не шло ни в какое сравнение со всем остальным! Мы назвали нашу первую дочурку Элеонорой. Но она прожила всего четыре месяца, и мы похоронили ее в Бангасу на том же холме, где похоронен основатель нашей миссии доктор Гаас. Я очень тяжело перенесла смерть нашей малютки. Хотя я знала, что в Африке у многих миссионеров умирали дети, но когда это случается с твоим ребенком, утрата кажется невосполнимой.

Господь укрепил нас и помог нам с Гаем с надеждой смотреть в будущее. Два года спустя мы приехали в отпуск в Колорадо, и в году в Ингелвуде родилась наша вторая дочь Арлин. Мы провели памятный год в кругу родных и друзей в США, но все же нам не терпелось возвратиться в Африку. Через несколько месяцев я снова ожидала ребенка, и в связи с моей беременностью нам советовали отложить отъезд.

Но в Африке нас ждало служение, и мы решили не откладывать отъезда. Мы благополучно добрались до Леопольдвилля Киншасано там выяснилось, что пароход, на котором мы намеревались подняться вверх по реке, уже отплыл, а следующий отправляется только через месяц.

Гай очень расстроился, но я успокаивала его: Подумают еще, что я ненормальный, - возразил Гай.

Континент чудес

Но я продолжала настаивать: Если у тебя что-то получится, я с детьми буду моментально готова. Гай пошел в порт. Как он и предвидел, чиновники рассердились, что он надоедает. Возвращаясь с пристани, Гай заметил, что кто-то бежит следом за. Не знаю, в чем дело, но если ваша жена и дети вовремя будут на пристани, то можете плыть на этом судне. Когда Гай, запыхавшись, вбежал в комнату с вопросом: Так Бог снова показал нам, что для Него нет ничего невозможного!

По возвращению в Сибут мы сразу же разыскали медсестру, которой я написала еще из Америки, и она обещала помочь мне во время родов. Я очень рассчитывала на ее помощь, но через несколько дней после приезда она сказала мне: Она пошла собираться, чтобы к вечеру уехать. Я была очень огорчена, но отнеслась к этому как к чему-то неизбежному. Я надеялась, что Гай не узнает об отъезде медсестры. Но когда он пришел на обед, то с порога объявил: Мне пришлось рассказать, что случилось.

Выскочив из дому, он побежал в гору. Я поспешила за. Мы на нее рассчитывали! Как же она может уехать? Значит, Бог предусмотрел для меня что-то лучшее - Лучшее? Где ты сможешь найти другую акушерку? Наконец, Гай улыбнулся, обнял меня за плечи, между нами был полный мир - мы согласились уповать на Бога.

Вечером мужу сообщили, что на следующий день в шесть утра он должен быть у телефона - с ним пытаются связаться из Бамбари. В те годы у миссионеров не было личных телефонов, но с шести до семи утра мы могли пользоваться государственной телефонной линией в течение дня ею пользовались государственные чиновники.

Утром Гай был у телефона, но выяснилось, что произошла ошибка: Звонила госпожа Бернц, акушерка из Швейцарии, с которой я подружилась еще в Бангасу. Извинившись перед Гаем, что его напрасно потревожили, она из вежливости спросила: Гай пытался перезвонить в Бамбари, но безуспешно. Он возвратился домой совсем разбитым. Под вечер госпожа Бернц действительно подъехала к нашему дому. В Бамбари она принимала роды у жены португальского плантатора.

После разговора с Гаем она рассказала ему и его жене о моем положении. Мой шофер отвезет вас в Сибут". Госпожа Бернц приехала вовремя: Так я в очередной раз убедилась, что для Бога нет ничего невозможного! Среди людоедов От французской администрации поступила просьба, чтобы мы начали работу в племени бандас в районе Иппи. Затем Гай подробнее рассказал мне о намерениях французов: Управляющий этой областью предполагал, что если наша семья поселится среди бандас, проявляя заботу о них, то очень скоро бандас привыкнут к белым людям и будут доверять.

А после того, как установится прочный контакт с племенем, французы откроют в Иппи административный центр. Нам с Гаем казалось, что перед нами открывается замечательная возможность принести Евангельскую весть племени бандас.

Но нас тревожило то, что это было племя людоедов, а у нас - трое маленьких детей. Я решила встретиться с французским чиновником Феликсом Ибою и прямо спросить его о степени угрожающей нам опасности. Господин Ибою был уроженцем острова Мартиника, одного из островов Вест-Индии, который называли "заморским департаментом Франции". Впоследствии он стал первым чернокожим генерал-губернатором всех свободных французских территорий на африканском континенте.

Когда мы в первый раз встретились с ним, он не скрывал своей неприязни к американцам он много читал о рабстве в раннем периоде истории Америки.

  • Как относиться к себе и быту, или Практическая психология Хозяйки Дома
  • ИНТЕРНЕТ МАГАЗИН КНИГ №1 В УКРАИНЕ - Школьнику
  • Хочу все знать Ридерз Дайджест

Но когда мы ближе познакомились, то стали дружить семьями. Как-то заболела госпожа Ибою, ближайший французский врач находился на расстоянии двухсот километров, и господин Ибою обратился ко мне за помощью. С тех пор я провела в их доме не одну бессонную ночь: Когда родилась наша дочь Марианна, господин Ибою заверил ее свидетельство о рождении.

За годы знакомства мы прониклись к нему большим уважением, и теперь мне важно было услышать лично от него, насколько опасен для нашей семьи переезд в Иппи. Известно ли вам об этом? Более того, совсем недавно каннибалы съели еще одного белого человека, появившегося на их территории. Вы же знаете, что у нас трое маленьких детей! После напряженной паузы он продолжал: Попробуйте, а мы будем постоянно наблюдать, как у вас идут дела.

Мы с Гаем много молились об. Когда мы наконец приняли решение переехать в Иппи, он обратился к французским властям за разрешением на поселение.

В те времена нас не признавали за миссионеров и обращались с нами, как с поселенцами: Французская администрация регулировала, какую площадь можно занять под кофе, какую под цитрусовые, сколько можно иметь кирпичных построек.

После пяти лет успешного ведения хозяйства земля переходила в собственность поселенцев, и они могли использовать ее по своему усмотрению. Гай выбрал участок, оценивая его с позиций инженера, хотя многие считали, что это не самый удачный выбор. Наша земля находилась в долине и была со всех сторон окружена горами. Климат очень напоминал мне Денвер: Гай не обращал внимания на критические отзывы о нашем участке Мне он объяснил: Невозможно растить семью или открыть клинику, если у нас не будет достаточно воды".

Оглядываясь назад, я поражаюсь тому, с какой мудростью Господь руководил решениями моего мужа. Мы даже не подозревали, что в будущем на нашей миссионерской станции будет 7 жилых домов, больница на 75 коек и амбулатория, и нам понадобится очень много воды.

В течение десятилетий, которые мы прожили там, ни один из родников не пересох. К нам приезжали за водой чиновники с государственных участков, у нас брали воду служащие с хлопкопрядильной фабрики, и воды всегда было вдоволь. Сначала Гай поехал туда один, вырубил деревья и расчистил площадку, на которой можно было разместить двухкомнатное глинобитное помещение.

С помощью наемных рабочих он выстроил дом с утолщенными стенами и соломенным покрытием. Начался сезон дождей, и Гай сказал, прощаясь с рабочими: Эти люди никогда еще не видели белой женщины или белых детей. Когда муж возвратился, я засыпала его вопросами: Где будет стоять наш дом? Как они реагировали на евангельское свидетельство? Все думают, что он умрет. Народ сошелся в деревню вождя, и все ожидают большого похоронного празднества. Им было не до. Вскоре наша семья переехала в Иппи.

Мы прибыли туда на закате. После нескольких лет в Африке я все еще не могла привыкнуть к тому, как быстро здесь темнеет: В ту первую ночь в Иппи наш дом показался мне очень неуютным. Вместо окон и дверей в нем зияли темные отверстия, из которых видны были белки множества глаз, следивших за каждым нашим движением.

Раздавалось побрякивание белых слоновых бивней, и все это вызывало у меня жуткое чувство, потому что я ни на минуту не могла забыть, что это племя людоедов. Мы попытались убедить непрошенных гостей разойтись. Они наотрез отказались разойтись по домам. Казалось, мы никогда не избавимся от непрошенных гостей, которые то и дело просили: Все могут прийти посмотреть. Было уже около одиннадцати часов вечера, когда мы заснули.

На следующее утро, выполняя обещание, я искупала Марианну на веранде. Собравшиеся зрители были в восторге. После этого я решила навестить умиравшего вождя Етаман. Я приготовила сумку с медикаментами. Марианну я оставила дома с Гаем, а Арлин взяла с. Для поездки к вождю Гай приготовил для меня коляску наподобие рикши, которую в Африке называли "пуш-пуш".

К ней прилаживали колесо от мотоцикла, сверху устанавливали сиденье, а впереди и сзади приделывали жерди с ручками. Став впереди, один из африканцев тащил коляску, а второй сзади подталкивал. Хотя коляска была очень удобной для путешествия по африканским тропам, мне не нравилось ездить на "пуш-пуш".

Когда я усаживалась на высокое сиденье, я чувствовала себя слишком большой и неуклюжей по сравнению с низкорослыми африканцами. Но так как Гай настаивал, я взобралась в коляску. От этого зрелища у одного из африканцев перехватило дух и он изумленно воскликнул: Держа на руках старшую дочь, "Ко-о-та кота мама" поехала к дому вождя.

Когда мы добрались туда, я подошла к дому, зная, что не должна стучать в дверь: Я повторила этот звук так много раз, что у меня заболело горло. Потом я начала звать хозяев, но никто не вышел. Наконец, я решилась войти и обнаружила, что дом пуст: Выйдя на крыльцо с противоположной стороны, я увидела много других домов: У каждой из них был свой дом, но ни одна не захотела принять больного вождя к себе, потому что он был при смерти.

Обычаи этого племени отличались от обычаев в Бангасу, где вместе с султаном заживо хоронили всех его жен. Жены вождя из племени бандас тоже боялись смерти, но по другой причине: Поэтому дом, в котором лежал покойник, после его смерти сжигали.

Неудивительно, что ни одна из жен не захотела, чтоб вождь умер в ее доме. Вождя поместили в небольшое помещение в конце деревни, которое назвали "домом смерти": Он лежал на низкой бамбуковой кровати, с обеих сторон сидело несколько его жен и зелеными листьями вытирали гной из раны на груди вождя.

Грязные листья они бросали в угол. Приветствуя вождя, я опустила Арлин на пол и совсем позабыла о. Когда, наконец, я вспомнила о дочери, то увидела, что она сидит в углу и внимательно изучает листья, которыми вытирали рану больного. Взяв Арлин на руки, я вытерла ей пальцы.

Вождь внимательно наблюдал за. Этот ребенок никогда не вырастет! Я хочу знать, что случилось с тобой, вождь, Я буду лечить. Меня смотрели четыре французских врача и сказали, что мне не жить. Зачем зря тратить на меня лекарство? Сохрани его для тех, кому оно поможет. Иди домой и занимайся своей семьей. Но я решила проявить настойчивость. Вначале я подумала, что это туберкулез, хотя мне никогда не приходилось встречать туберкулезного больного с гнойной раной на груди.

Я спросила, откуда у него эта рана. Услышав это, я обрадовалась: Когда я училась и проходила практику в аптеке, мне много раз приходилось готовить раствор, который прекрасно помогал при заражениях. Уезжая в Африку, я захватила с собой порошок, из которого готовился этот раствор. Возвратившись домой, я взяла порошок, простерилизовала инструменты и снова поехала к больному. Тщательно промыв ему рану, я сказала на прощание: Каждое утро я ехала к вождю и промывала ему рану.

Возвратившись, я занималась домашними делами, а вечером снова ехала туда на ненавистной мне "пуш-пуш". Это стало моей ежедневной обязанностью. Я неохотно пользовалась "пуш-пуш", но муж настаивал, чтобы я не ездила на велосипеде, потому что незадолго до этого я родила ребенка. Как-то, когда меня некому было отвезти на "пуш-пуш", я села на велосипед и за 15 минут доехала до дома вождя обычно я добиралась туда 45 минут.

С того дня велосипед снова стал моим основным транспортом, и Гай больше не возражал. В течение двух месяцев я совершала паломничество в "дом смерти", продолжая лечить вождя Етамана.

Наконец, Бог послал ему выздоровление и постепенно восстановил его силы. В дни болезни он был таким слабым, что показался мне стариком, но теперь он снова выглядел здоровым молодым мужчиной и скоро уже занимался повседневными делами, как и до болезни.

Однажды он появился у дверей нашего дома. После того, как я поприветствовала вождя, он стал передо мной на колени. В руках он держал целую стопку денег - это была не одна тысяча франков. Нам не нужна плата, - пыталась отказаться. Если я не уплачу за лечение, что подумает мой народ? Посмотри на дорогу, - он указал пальцем в сторону дороги, по которой шествовала его многочисленная свита: Иначе все мы подумаем, что ты не любишь нас - чем еще ты сможешь доказать, что желаешь нам добра?

Тогда Гай принял мудрое решение: Это был замечательный выход из создавшегося положения: Мы питались очень скромно, трижды в день я готовила рис: Поэтому мясо было желанным дополнением к нашей диете: Кроме того, Гай еще дополнительно нанял лесорубов, которые заготовляли дрова и топили печь, ще обжигались кирпичи. Мы с благодарностью приняли подарки вождя, и овцы, козы, свиньи и куры стали большой подмогой в нашем хозяйстве. Принимая подарки, Гай от всего сердца поблагодарил вождя и тут же добавил: Я хотел бы им что-то сказать".

Великий вождь отдал приказ, загремели барабаны, и все вожди, подчинявшиеся Етаману, собрались на нашем дворе. Пришло 28 вождей, каждого из них сопровождало по два воина, за ними шли жители их деревень, и вскоре собралось такое множество народа, что на нашем участке все едва могли вместиться. Когда все немного успокоились, Етаман встал и спросил: Но на этот раз было так тесно, что собравшиеся только закивали головами и в один голос прокричали: Для этого я и созвал всех вас сюда!

После того, как он закончил, Етаман добавил: Пусть все оставят свои дела и придут послушать, что они хотят сказать". Благодаря этому объявлению вождя, когда мы с Гаем приезжали на велосипедах в любую из деревень, в течение десяти минут собиралось доа иногда и слушателей.

И все же Етаман никак не мог понять, что я была вовсе не знахарка, владеющая более сильными фетишами, чем африканские знахари. Он много раз просил, чтоб я продала ему фетиш, при помощи которого он был бы всегда здоров. Вождь Етаман уверовал в Иисуса Христа только через 18 лет после своего исцеления.

Так Господь заложил начало миссионерской работы в Иппи. Постепенно наша жизнь вошла в колею. В тот период я написала письмо друзьям в Денвере, которые просили описать обычный день нашей жизни в Африке. Я писала, что живем мы в глинобитной мазанке с земляным полом; что у нас нет кухни, и я готовлю обед прямо во дворе на очаге из трех больших камней.

Я пекла кукурузный хлеб: Какой вкусный обед можно приготовить на раскаленных камнях! Для меня это был сущий пустяк, и я никогда не жаловалась на отсутствие удобств, но благодарила Бога, что Он послал мне крепкое здоровье.

Я всегда старалась не упускать из виду главное: К тому же рядом со мной были дети и любящий муж, Бог всем нам посылал доброе здоровье, и несмотря на отсутствие удобств, я не чувствовала себя чем-то обделенной. Свое письмо я адресовала женской группе в нашей церкви в Денвере, не подозревая, как оно подействует на людей, и в частности, на супругов Лумис.

С тех пор, как они приняли Иисуса Христа, их жизнь очень изменилась: В тот год они переселились с фермы в город и начали устраиваться на новом месте. Жили они очень скромно и решили обойтись старой мебелью и посудой, но начать понемногу откладывать деньги на покупку новой плиты.

За год они скопили достаточно денег, и покупка плиты стала возможной ко дню рождения госпожи Лумис. Однако после того, как в женской молитвенной группе прочитали мое письмо, каждый раз, когда она думала о новой плите, у нее перед глазами вставала другая картина: В день ее рождения муж объявил, что наконец-то они могут заняться поисками новой плиты. Он думал, что жена очень обрадуется - ведь ей пришлось так долго ждать! Муж очень встревожился и начал выяснять, в чем.

Немного успокоившись, она ответила: Они прислали нам все деньги, которые долго и терпеливо копили. Вскоре после этого господин Лумис умер, и его жена осталась вдовой с маленькими детьми. Узнав об этом, я хотела возвратить вдове деньги, но она наотрез отказалась, написав мне: Я не возьму денег назад!

Прокаженный Конги Конги был первым африканцем, с которым я познакомилась в Сибуте, где поселилась для изучения языка санго. Когда я только приехала в Африку в году, вначале у меня все как-то не ладилось. Одно из первых затруднений возникло в результате того, что на курсах языка ожидали приезда мужчины, и для меня была выделена часть комнаты, где уже поселился другой миссионер.

Когда вместо мужчины появилась я, нужно было срочно что-то менять, и мне предложили временно поселиться в сарае, выстроенном для коз. Для этого часть сарая вычистили, посыпали пол свежим песком, и я вселилась. Однако вскоре возникло непредвиденное затруднение: По ночам мне становилось жутко: Миссионер Розенау, ответственный за курсы, отнесся к моей беде с большим сочувствием и предложил выход из положения: Мальчишку, которого он прислал, звали Конги.

В день нашего знакомства я никак не могла предположить, что Конги станет моим верным другом на долгие годы. Он не только защищал меня от коз, но помог в освоении языка. Еще до нашего знакомства Конги ходил во французскую школу и немного знал французский язык, чем очень гордился. Услышав, что я тоже знаю французский, но не могу говорить на языке санго, Конги сразу же предложил: Читай мне на французском, а я буду пересказывать тебе прочитанное на санго.

Записывай, что я говорю, и скоро ты будешь говорить так же хорошо, как я! В результате нашего языкового обмена Конги уверовал в Иисуса Христа, и с того момента начал называть меня "мамой".

Хотя африканцы называли мамой всех белых женщин этот обычай изменился только к концу х годовдля Конги слово "мама" имело особый смысл - для него я была "мамой в Господе". Я привязалась к Конги и безоговорочно доверяла.

Через несколько лет мое доверие было сполна вознаграждено. К тому времени в моей жизни произошли большие перемены: Когда мы начали готовиться к переезду, Конги пришел с советом: Почему бы вам не купить здесь коз, которых я перегнал бы в Иппи? Неужели ты доверишь Конги стадо коз? Купив коз, Гай передал их в распоряжение Конги, а сам уехал в Иппи. Конги не тратил времени зря и вскоре отправился в дальний путь, ему с козами предстояло преодолеть расстояние в пятьсот километров.

Когда он уходил, один из миссионеров сказал мне: Преодолев пешком огромное расстояние, он не потерял в пути ни одной козы. Я не ошиблась в Конги! Перегнав стадо в Иппи, он продолжал добросовестно ухаживать за козами. Они властно напоминали о себе, когда еще не смолкли орудия Красной Армии. Вспышки ярче миллиона солнц - атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки - сурово предостерегли все человечество, на что способен вооруженный по последнему слову науки империализм.

Пришлось уже на рубеже войны и мира изыскивать и бросать громадные средства на создание новых дорогостоящих систем вооружения, в первую очередь атомного. А на счету был каждый рубль! Это не могло не затронуть жизнь всех советских людей, неизбежно сказывалось во всем и на.

В году генерал-полковник Е. Смирнов, возглавлявший медицинскую службу Вооруженных Сил в войну, как и многие, сменил военный мундир на штатский костюм.

Ему, великолепному организатору гигантского дела в годы вооруженной борьбы, теперь был доверен пост министра здравоохранения СССР. Он принес в министерство свой богатый опыт - ни одна армия в мире не имела столь высокого процента бойцов, возвращавшихся в строй по излечении от ран, страна не знала в самое суровое время инфекционных заболеваний.

Представитель гуманной профессии, Е. Смирнов со свойственной ему энергией взялся за постановку послевоенного здравоохранения. Он объезжал разоренные области и был потрясен. В Донбассе, в Макеевке, в больнице не могли предложить больным иной посуды, кроме консервных банок. Эти самые банки с загнутыми краями в руках больных были перед мысленным взором министра, когда он докладывал о первоочередных нуждах здравоохранения правительству. Их отпускали, но далеко не в нужных размерах.

Министр бушевал, доказывал очевидное, но без большого успеха. Сталин, признав его заботу, безусловно, законной, указал: Смирнову, по должности знавшему о разработке атомного оружия, не подобало не понимать, куда идут средства. Удовлетворение многих и очень многих кричащих нужд откладывалось. Но другого выхода не. Над советским народом, спасшим цивилизацию и себя, снова нависла смертельная угроза. Они не пострадали, а, напротив, расцвели в те годы, когда на полях сражений решались судьбы человечества.

Мы находились в войне в одном строю, однако наш и американский вклады в нее оказались различными. На американской земле не разорвалось ни одного снаряда, ни один дом не был разрушен. Мы потеряли 20 миллионов бесконечно дорогих жизней, американцы - тысяч человек.

На каждых 50 погибших советских людей приходился один американец. В своих работах, относящихся к истории второй мировой войны, я неоднократно прибегал к этому сравнению. Некоторые заокеанские историки, отнюдь не разделяющие наших взглядов, тем не менее не могут не признать справедливости этого сопоставления, хотя, разумеется, с не очень большой охотой.

Американский историк профессор Дж. Опыт интерпретации"сославшись на одну из моих работ, заметил: Совершенно различными оказались материальные потери. Война унесла треть нашего национального богатства. В цифрах утраченное нами в годах выглядит следующим образом.

По тогдашнему курсу война обошлась СССР в миллиардов долларов учитывая стоимость разрушенного. Военные расходы США на вторую мировую войну - миллиардов долларов. США оказывали противникам держав "оси" помощь по ленд-лизу, истратив на это 43,6 миллиарда долларов. Поставки по ленд-лизу Советскому Союзу составили около 10 миллиардов долларов, или примерно 3,5 процента от общих военных расходов США в годы второй мировой войны. Вот эту цифру - 3,5 процента, точно отражающую вклад Соединенных Штатов в исполинские сражения на основном фронте борьбы против Германии и ее союзников, нужно всегда помнить, когда мы мысленно возвращаемся к боевому сотрудничеству наших стран в те годы.

В первые послевоенные годы Советский Союз посетило немало влиятельных или известных в своей стране американцев. Их тепло встречали, памятуя о недавнем военном сотрудничестве. Иных из них принимал или отвечал на их вопросы И. Корреспонденту агентства Юнайтед Пресс X. Бейли, спросившему, "заинтересована ли все еще Россия в получении займа у Соединенных Штатов", И. Сталин 29 октября года ответил: Сын президента Франклина Д. Рузвельт 21 декабря года в интервью с И. Сталиным поставил вопрос по-иному: Логика уже не очень молодого, а следовательно, способного соображать отпрыска покойного президента была поразительна: Как будто мало того, что советские люди грудью прикрыли и Америку в минувшую войну!

А в то время действительно ожидалось, что США протянут руку союзнику военных лет в защите не только нашей Родины, но и дела Объединенных Наций. Все это осталось на стадии разговоров, ибо в высшем эшелоне власти в США были приняты противоположные решения. Спустя два десятилетия после описываемых событий Дж.

Кеннан тогда советник посольства США в Москве написал в первом томе своих мемуаров, вышедшем в году: Рузвельта, так и г-на Трумэна, впоследствии часто критиковали за то, что летом г.

Должен признать, что если правительство США заслуживает критики за жесткую линию во всех этих делах, то я заслуживаю куда большей критики за то, что занял еще более жесткую позицию раньше, чем правительство, за то, что подстрекал и вдохновлял жесткость Вашингтона Вот показательный пример моих взглядов, которые я в то время излагал послу и государственному департаменту: Совет ЮНРРА постановил, что государства, ее члены, территория которых не была оккупирована, делают взнос в ее фонд в размере двух процентов от национального дохода страны в году.

Другие участники организации призывались делать посильные взносы. Организация распущена в годуполучила сколько-нибудь значительную помощь от ЮНРРА или для предоставления американского правительственного займа России без получения эквивалентных политических уступок" Я не нахожу решительно никаких причин для раскаяния в содеянном".

Откуда такая ярость в отношении союзника Соединенных Штатов? Что, Кеннан не представлял нашей страны и нашего народа, он, отдавший всю жизнь изучению нас и считавшийся в те годы в США лучшим экспертом по делам Советского Союза? В его мемуарах мы находим поучительные эпизоды, проливающие свет на образ мышления тех, кто помогал формировать американскую политику. Советник американского посольства посетил Новосибирск, Кузнецк, и везде его радушно принимали, "приходилось выносить тот доброжелательный, но утомительный ритуал русского гостеприимства: То была, по Кеннану, на редкость удачная поездка, он поглядел на все, что.

Проехал по тем районам, где в годы отгремевшей войны ковалась военная мощь Страны Советов. Вероятно, убедился в. Спустя десятилетия он идиллически описывает запавшие в памяти дни, когда свободно говорившего по-русски американца никто не принимал за иностранца.

Мои попутчики в самолете, по крайней мере, не принимали меня ни за кого иного. На аэродроме в Омске, в жару, сидя на траве в тени крыла самолета, я читал вслух по их просьбе случившуюся со мной книгу Алексея Толстого "Петр Первый".

Вечерами в маленьких гостиницах при аэродромах я был с ними, как будто я был такой же, как они, рядовой человек. Мне было с ними просто и легко". Но долг превыше всего!

Открытые русские не могли и заподозрить, о чем думал и что решал рядом с ними некто в скромном поношенном пиджачке и неброской кепочке. Русские, как еще раз подтвердила моя поездка, великий и привлекательный народ. Совсем недавно они перенесли чудовищные страдания, частично за. Конечно, хотелось бы помочь, но разве это было возможно?

Если народ находится под контролем сильного авторитарного режима, особенно враждебно настроенного к США, то, на мой взгляд, американцы почти ничем не могут помочь ему, не помогая одновременно режиму Народ и режим, другими словами, диалектически взаимосвязаны, поэтому нельзя помочь народу, не помогая режиму, и нельзя нанести ущерб режиму, не нанося ущерба народу.

Посему лучше не пытаться ни помогать, ни наносить ущерба, а оставить все как. В конечном счете то их тяжкое положение, а не наше". Возвышенные, почти философские, а в сущности, скверные суждения! Сидя бок о бок с нашими людьми, Кеннан мыслил только антисоветскими стереотипами. Колючими холодными глазами "эксперт" по Советскому Союзу смотрел на тех, кто "пострадал" и за США в годы войны, но это "их тяжкое положение", подчеркнув "их" в тексте.

Ладно, это личное восприятие, а как насчет пресловутой "враждебности" к США? Неторопливо разматывая нить повествования, Кеннан описывает, как осенью года группа американских конгрессменов напросилась на прием к И. Так о чем же говорили избранники американского народа в тот день со Сталиным?

С "подходом" мы уже познакомились, что до содержания беседы, то нет необходимости ворошить архивы, языкатые конгрессмены по возвращении из СССР без промедления рассказали всем и каждому, зачем они ездили в Кремль. То были члены специального комитета конгресса по послевоенной экономической политике и планированию во главе с председателем комитета У. Собрав и проанализировав их тогдашние высказывания по возвращении в США, Дж.

Гэддис в книге "США и возникновение "холодной войны" " изложил дело так: Колмера от штата Миссисипи была оказана честь: Колмер заявил советскому лидеру, что его комитет знает о желании России получить заем от США. Как, он хочет знать, Советы используют средства, как вернут их и что может Вашингтон ожидать взамен?. Бирнсу, а затем совещалась с Трумэном. Группа Колмера подчеркнула в беседах с обоими, что необходимо "ужесточить наш подход к Советской Республике".

Комитет Колмера был готов одобрить американский заем Советскому Союзу при условии, что русские примут определенные обязательства. Они должны сообщить, какая доля их производства идет на вооружение.

Они должны сообщить важнейшие данные о советской экономике и дать возможность проверить точность этих данных. Советский Союз не должен оказывать помощи в политических целях Восточной Европе и доложит содержание его торговых договоров с этими странами. Как в СССР, так и в странах Восточной Европы, находящихся под контролем, Кремль должен гарантировать полную защиту американской собственности, право распространять американские книги, журналы, газеты и кинофильмы.

Наконец, Соединенные Штаты должны настаивать на выполнении русских политических обязательств на тех же условиях, как и другие правительства.

Это включает вывод советских оккупационных войск и соответствии с Потсдамскими соглашениями, и Ялтинской концепцией. Коротко говоря, Колмер и его коллеги требовали, чтобы Советский Союз в обмен ил американский заем изменил свою систему правления и отказался от своей сферы влияния в Восточной Европе"[5].

Были сказаны, как видим, вещи такого порядка, что не оставалось ни малейшего сомнения, кто настроен "враждебно" и к кому, а поэтому опытный дипломат Дж. Кеннан "забыл" их и любопытным порекомендовал сходить в архивы. Хотя с легкоразличимым раздражением он подвел итог беспримерному набегу американских конгрессменов на Москву. Должен также заметить, что визитеры из нашего конгресса значительно отличались друг от друга по степени личной выгоды, которую они извлекали из этих поездок"[6].

Последнее замечание, по необходимости темное под пером профессионального дипломата, проясняет поведение официальных лиц из США, гужом тянувшихся тогда в Москву. Летом года в нашу столицу явилась, например, делегация по вопросам репараций во главе с крупным нефтепромышленником Э. Поули; основная задача делегации заключалась в том, чтобы познакомить советские органы с принципом "первой заимки", а именно, разъясняет в книге "Потрясенный мир" американский историк Д.

Ерджин, "репарации из текущей продукции, то есть из продукции германской экономики, снижаются до минимума. Во-вторых, экспорт из этой продукции сначала идет на оплату товаров, ввозимых с Запада, а только потом на репарационные поставки Востоку.

Германия включается в многосторонний, находящийся под американским контролем мировой экономический порядок до выплаты репараций в сущности, помощи советскому союзнику Некоторые члены американской делегации не скрывали своей враждебности, находя и эти директивы слишком мягкими, другие не могли сдержать порывы к наживе.

Ряд членов делегации Поули продал свои костюмы в Москве по спекулятивной цене - по долларов за костюм"[7]. Они преуспели в этом и в срыве репарационных платежей Советскому Союзу, хотя к этому времени выяснилось - экономический потенциал Германии в году, несмотря на разрушения, был выше, чем и году[8]. По той простой причине, что Советский Союз в Вашингтоне считали врагом и вели себя соответственно. Тон многотомному докладу сенатской комиссии Ф. Черча, расследовавшей в годах деятельность разведывательного сообщества в США, задает вводная глава к этому официальному отчету.

Но быстро вырос другой вызов тоталитаризма. Мощь нацизма лежала в руинах, но мощь коммунизма мобилизовывалась Офицеры американской военной разведки одни из первых усмотрели изменение обстановки.

Почти сразу после взятия Берлина Красной Армией американская разведка постаралась определить цели Советов. Он так описывал в показаниях комиссии 31 октября г. На автостраде, а я хорошо знал Германию до войны, нам бросилась в глаза колонна немцев моложе 16 и старше 60 лет, которых гнали на восток монголоидные солдаты ростом в сантиметров в лаптях Мы пробирались через руины Берлина, по большей части движение было односторонним, стараясь выяснить род оружия на погонах каждого встречного солдата Насмотревшись вдоволь, а все мы трое очень нервничали, мы ринулись прямо из Берлина в английскую зону.

Когда мы добрались туда, то очень развеселились, почувствовали облегчение, ибо целых 36 часов были в другом мире. Первое, что мне пришло тогда на ум, - Россия идет на запад"[9].

Не было этого - не "гоняли" советские солдаты немецких мальчишек и старцев на восток и не могли взять логово фашистского зверя - Берлин недомерки, да еще "в лаптях", не обозначали на фронтовых погонах номеров частей и не "шла Россия на запад". Все врал паршивец в мундире офицера американской разведки своему начальству тогда, а спустя тридцать лет - стариком - сенаторам.

Он представил полуторасуточное пребывание в Берлине как некий "подвиг". А его вместе с двумя такими же подонками наверняка сердечно приветствовали советские воины. Как союзников, не ведая в радости победы, что к ним прикатила паскудная компания глуповатых шпионов. То, что сошло для сенаторов, вероятно, оказалось слишком для американского издательства "Ридерз дайджест пресс".

В отличие от седовласых законодателей, принявших вздор Розицкого как должное, ибо он соответствует стереотипам их мышления, редакторы дрогнули. В выпущенной в году, через два года после памятных показаний Розицкого, в комиссии сената его книге "Тайные операции ЦРУ" тот эпизод был начисто лишен колоритных деталей, приемлемых на Капитолийском холме: Напряженно и с опаской мы потратили пять часов, чтобы перебраться через границу зоны, и провели шесть часов в Берлине.

Зрительные впечатления запечатлелись у меня по сей день. Толпы немецких мальчишек и стариков, которых гнали по берлинской кольцевой дороге на восток", и. Какой спрос с молодого, хотя и подававшего надежды, прохвоста Г. Паттон, прославленный в США герой той войны, - ему, казалось, надлежало быть серьезнее.

Он открыл, что русские - "вырождающаяся раса монгольских дикарей", каждый из нас и все мы вместе "сукины сыны, варвары и запойные пьяницы"[10]. Вот так, и не иначе! Что касается высшего командования американских вооруженных сил, то оно определило Советский Союз потенциальным "врагом" задолго до окончания второй мировой войны. Исходной посылкой замечательного заключения на первых порах были отнюдь не умозрительные соображения, а факторы, поддававшиеся количественному учету, - какое государство окажется, помимо США, наиболее сильным в послевоенном мире.

Таковым мог быть и оказался только и исключительно Советский Союз, следовательно, вот он, "враг"! Параметры врага определялись, следовательно, не его намерениями, а физическими возможностями великой державы - Советского Союза - вести войну.

Бескрылый профессионализм с политической точки зрения явный кретинизм не мог не укрепить решительным образом антикоммунизм как идеологию, придав ему, во всяком случае, осязаемость в глазах официального Вашингтона. Все это шло рука об руку с разработкой в американских штабах новой военной доктрины, основные контуры которой прояснились довольно рано.

Уже в году, рассуждая о послевоенных проблемах, заместитель военно-морского министра Д. Запишем в школьные учебники аксиому - мощь подобна богатству: Перед лицом побед Советских Вооруженных Сил комитет начальников штабов США пришел к реалистическим выводам относительно последствий вооруженного конфликта между нашими странами.

Они были сформулированы в серии рекомендаций, представленных комитетом правительству, начиная со второй половины года, то есть после Сталинграда и Курска.

Вероятно, самыми поучительными среди них были рекомендации, направленные 3 августа года государственному секретарю К. Хэллу, недвусмысленно предупреждавшие правительство против взлетов в политическую стратосферу без учета реальных возможностей США: Это имеет кардинальное значение для последующих международных урегулирований и всех обсуждений, касающихся.

Помимо устранения Германии и Японии как военных держав, изменения соответственной экономической мощи главных государств, технические и материальные факторы значительно способствовали многим изменениям. После поражения Японии первоклассными военными державами останутся только Соединенные Штаты и Советский Союз. В каждом случае это объясняется сочетанием их географического положения, размеров и громадного военного потенциала.

Хотя США могут перебросить свою военную мощь во многие отдаленные районы мира, тем не менее относительная мощь и географическое положение этих двух держав исключают возможность нанесения военного поражения одной из них другой, даже если на одной из сторон выступит Британская империя"[12].

Американские высшие штабы своевременно поняли и оценили происходившее тогда: Здесь коренятся истоки всего послевоенного развития международных отношений. Если Великий Октябрь был прорывом в цепи капитализма, то победа СССР в Великой Отечественной войне создала равновесие в силах между социализмом и капитализмом.

Обратить вспять, опрокинуть сложившееся в результате советских побед соотношение сил - в этом усматривал свою генеральную задачу Вашингтон. Американские военные, мыслившие привычными категориями голой силы, стали приискивать надлежащие средства для удара по "врагу", то есть Советскому Союзу.

Философским камнем при решении проблемы, представлявшейся неразрешимой в рекомендациях, относящихся к годам, явилось атомное оружие. Еще до его испытания и использования в высших советах Вашингтона обозначилось согласие, что угроза атомной бомбы, зашифрованной под кодовым названием S-1, заставит СССР "либерализовать" свой строй и отказаться от плодов победы в Европе. Стимсон, по крайней мере, вынес такое впечатление от бесед с Ф.

В одной из записей Стимсона после встречи с Рузвельтом значится: Возможное использование S-1 для достижения этого Учитывая крайнюю секретность всего связанного с атомной бомбой, Стимсон по необходимости был краток в записях - отточия и сокращения документа.

После сожжения атомными бомбами Хиросимы и Нагасаки и еще до капитуляции Японии комитет начальников штабов США приступил к разработке планов новой войны. Тогда вся эта документация была строго засекречена, в наши дни для некоторых американских исследователей открыт к ней ограниченный доступ. Шерри "Подготовка к следующей войне", увидевшей свет в году, сказано: Даже в публичных заявлениях некоторые военные прозрачно намекали на мудрость превентивного удара.

Законность первого удара, лишь подразумевавшаяся в ранних планах, отныне безоговорочно подтверждалась комитетом начальников штабов На серии штабных совещаний был усилен акцент на действиях в плане превентивных ударов.

Штабные планировщики потребовали включить в директиву подчеркнутое указание на нанесение "первого удара", настаивая: США должны "следовать нашей единственной политике, которой мы придерживались в течение тридцати лет.

Мы предпочитаем вести наши войны, если они необходимы, на чужой территории". Располагая системой передовых баз и мобильными вооруженными силами, США должны максимально защититься от прямого нападения В набросках директивы выражалось сомнение в целесообразности попыток добиться полного завоевания или уничтожения главного врага типа Советского Союза. Но генерал Линкольн доказывал, что цель в войне против СССР - "не загнать его за свои границы, а уничтожить его военный потенциал, в противном случае последует длительная война Комитет начальников штабов в октябре г.

Чтобы ускорить движение по избранному пути, военное министерство возглавило усилия по установлению военного контроля над будущими атомными исследованиями Убежденные, что иного пути нет, военные отныне составляли планы использования атомных бомб как главного средства массированного сдерживания и возмездия.

Это не держали в тайне. В ноябре года был опубликован доклад главнокомандующего ВВС генерала Арнольда военному министру, в котором указывалось, что США должны "указать потенциальному агрессору - за нападением на США немедленно последует всесокрушающий атомный удар по нему с воздуха". Куда дальше, чем Арнольд, зашел комитет начальников штабов, ч который в секретном докладе взвесил желательность нанесения атомных ударов по Советскому Союзу как в виде возмездия, так и первыми.